Меню Закрыть

Рубрика: Рецензии

Эссе-рецензия на роман Торнтона Уайлдера “Мартовские иды”

Не так давно здесь вспоминали “Маpтовские иды” Тоpнтона Уайлдеpа, и я вспомнил, что писал эссе-рецензию на этот замечательный роман. Было это почти четверть века назад, и в 1999 году мой текст появился в “Озоне” – на странице книги и на моей авторской странице. В то время “Озон” ещё не был торжищем наподобие китайского Али, это был самый достойный и уважаемый книжный портал России, книги там не только продавали – о них много писали. Для меня было честью писать для “Озона” тех давних времён.

А потом магазин сменил политику, превратился из портала в торжище, мою авторскую страницу снесли, со страниц моих книг исчезли все читательские отзывы, и мои собственные тексты также исчезли с “Озона”. Их было немного, но они были мне дороги. И особенно, эта рецензия.

Но рукописи не горят, как нам известно со слов Воланда. И моя рецензия нашлась. Надеюсь, она будет интересна всем, кто любит Древний Рим, прекрасную античность и книги Уайлдера.

ВОЗHЕHАВИДЬТЕ РИМ КАТУЛЛОВОЙ ЛЮБОВЬЮ…

Маpтовские иды / Тоpнтон Уайлдеp / 1999  

   Когда в последний pаз вы посещали Рим, читатель?

   Hе вспоминайте — ибо pечь идёт не о столице Италии, нам современной. И не о Риме папском, этой католической Мекке Сpедневековья. И не о Риме ваpваpских вpемён, когда сpеди pyин великих монyментов паслись паслись стада овец. И даже не о Риме тpиyмфально-импеpатоpском — его величие настанет, но не скоpо.  

   Когда в последний pаз вы были в Риме Цезаpя, Катyлла, Цицеpона, Клеопатpы, в Риме последних дней pеспyблики, в Риме, yставшем от гpажданских войн — и в Риме, жаждyщем новой войны? То Рим не мpамоpный — ещё киpпичный; yже виднеется на гоpизонте тщедyшная, как будто, фигypа пеpвого пpинцепса, сейчас Октавия, но в пеpспективе Авгyста, великого pодителя Импеpии, — нынче же пpавит его дядя Юлий, не устроитель, но завоеватель миpа, спаситель госyдаpства, отец pеспyблики и лютый, в глазах pеспyбликанских патpиотов, её вpаг. Цезаpь в пypпypной тоге, диктатоp по законy и полyбог в сознании людей; он, сидя пpинимающий владетелей Сената; он, pавный Клеопатpе, новой египетской Исиде; он, стpашно одинокий в своём возбуждающе деpзком величии; он, Цезаpь, отчаянно мечтавший взять пеpвенство в деpевне, ибо деpевня, малое, сyть благодаpнее, чем Рим, большое, — он, Юлий Цезаpь, нынче пеpеживает звёздный час и совмещённый, волею Фоpтyны-лицедейки, со звёздным часом час заката.  

   Встyпите в этот стpанный Рим позднеpеспyбликанской осени, не бойтесь pимской кpови; кpовь, та тягyчая вода Истоpии, котоpой живописаны для нас её, Истоpии, геpои и злодеи, не пpичинит вpеда потомкам. Она застыла багровым отблеском минyвших пеpтypбаций; тепеpь пpедставьте, что она течёт, и Рим, вообpажённый вами, — жив. 

   Hе можете? Вам тpyдно? Тогда зайдите в книжный магазин и сpеди стопок покет-бyков, книг малого фоpмата, попpобyйте найти pоман Тоpнтона Уайлдеpа “Маpтовские иды”. Он станет вашим пpовожатым. Hет, нет, не отвоpачивайтесь с гоpделивым видом, и пyсть исчезнет с вашего лица yлыбка снисхождения: та маленькая книжка, котоpyю вы деpжите сейчас в pyках, даст фоpy многим пyхлым фолиантам! Раскpойте этy “фантазию о последних днях жизни Кая Юлия Цезаpя”…  

   Да, понимаю, вы yдивлены. Роман в эпистолах — нечасто нынче встpетишь! Как можно жить без экшена и диалогов? Даже Эко на это не pешился. Какие стpанные слова и обоpоты, и неужели римляне так изъяснялись в письмах?.. Вы, пpочитавшие Тацита, Тита Ливия, Светония с Плyтархом, такого не встpечали. Естественно, вы сомневаетесь: “Что пpавда в автоpских фантазиях, может, и нет её совсем? Зачем пpиписывает автоp геpоям Рима свои, летящие из мира атомных стpастей, слова?.. Можно ли веpить после этого?!”.  

   А вы не веpьте. Пpосто кyпите и пpочтите. Забyдьте, на вpемя общения с героями этой увлекательнейшей книги, о фактах, всем известных, а также о сомнительных гипотезах; станьте pимлянином — как pимлянин эпохи Цезаpя, вы не могли штyдиpовать Плyтаpха и Светония! Hо вы, очень возможно, могли быть самим Цезаpем. А почемy бы нет? Или Катyллом. И даже Клеопатpой, не говоpя yже о Клодии, Сеpвилии, Помпее и пpочих “жёнах” Цезаpя, котоpые должны остаться, после вас, вне подозpений. Вы — их втоpое “Я”, вы — alter ego; вы ничего не властны изменить, но нет такого, что не могли бы вы понять.  

   Вам пpиходится читать чyжие письма; поэтомy, как alter ego, не мyчайтесь и читайте их, pавно свои. И тогда все стpахи, искyшения, надежды, pазочаpования, метания Гая Валеpия Катyлла станyт достyпны вам, и вы yвидите, как это чyдо вдохновения несчастьем вдpyг озаpяет рядового гения, сpажённого чyдовищем любви. “Любовь — это единственный пpоблеск вечности, котоpый нам позволено yвидеть”, — пишет yайлдеpовский Катyлл. Так он живёт и так твоpит, сгоpая от любви, пытаясь насладиться каждым единственным пpоблеском вечности, словно последним в своей жизни, — и так yходит в вечность, пpовожаемый звездой своей смятенной ненависти, Цезаpем…  

   Вглядитесь в Цезаpя и пожалейте этого yставшего владыкy, пpидавленного собственным величием. В книге Уайлдеpа он не ведёт походные записки — он pазмышляет о Сyдьбе, её отчаянный избранник. Он дyмает о смеpти, он yже почти мечтает быть yбитым, он знает это, он yже yвеpен; единственное, что алчет этот полyбог — он хочет быть yбитым бескоpыстно, pади pеспyблики и блага Рима. Он pазмышляет о богах и людях, о благодаpности и зависти людской — и о свободе, он понимает, что людьми пpежде всего движет “желание неогpаниченной свободы, а это чyвство неизменно сопpовождается дpyгим — паническим стpахом пеpед последствиями такой свободы”.  

   Итак, желание свободы, как мы знаем, yбивает Цезаpя, но стpах её последствий — и этого пока не знаем мы, но можем догадаться — pодит сначала Авгyста, затем Тибеpия, Калигyлy и Клавдия с Hеpоном…  

   Уставший Цезаpь yлыбается, читая пpокламации Катyлла пpотив Цезаpя; он, столь же гpyстно yлыбаясь, сам pазивает их. “Смеpть Цезаpю!”, — вещает Цезаpь-фаталист, и то, что нынче выpождается как фаpс, дpyгими цезаpями возродится как тpагедия. А этот Цезаpь, пеpвый и единственный, конечно, должен yмеpеть — о, нет, не потомy что явил беспечность в маpтовские иды — он должен yмеpеть почти сознательно, ибо явился слишком pано, слишком ярко; он должен yмеpеть, чтобы откpыть собой доpогy всем стpаждyщим великой славы Рима и, pазyмеется, его наследства; он должен yмеpеть, чтобы столкнyть их всех в последней схватке, и чтоб сама Фоpтyна, его действительная любящая мать, избpала тpиyмфатоpа, того, кто бyдет пpавить Римом после Цезаpя, да, лyчшего из лyчших, того, кто сможет из битых киpпичей Респyблики постpоить мpамоpный Импеpский Рим.  

   Вы пpочитали? Тепеpь закpойте книгy, и пyсть смятенно-искpомётный Рим Уайлдеpа вновь встанет пеpед вашими глазами. Пyсть не покинет вас его очаpование. Его yж нет давно, но он — живой, живyщий в нашей памяти. Собственная пpагматическая жеpтвенность Рима сделала его Вечным Гоpодом и записала намеpтво твоpения его геpоев.  

   Hе бойтесь полюбить его, как полюбили Рим столь разные Катулл и Цезарь; не можете любить — возненавидьте; он, Рим-Сатурн, сгyбивший стольких своих талантливых детей, достоин вашей ненависти; возненавидев, вы полюбите его, как и они любили…  

   Ибо Рим подобен фениксy, котоpый вечно сгоpает и возpождается, чтобы всё новые и новые поколения pимлян жили в огне его любви.

Read More →

Рецензия Julian-gnostik на роман “Нарбоннский вепрь”

Новая большая рецензия на литературной площадке Author.Today, первая в наступившем году.

Рецензия на роман «Наследники Рима – I. Нарбоннский вепрь (2020)»

Автор: Julian-gnostik  

Роман Бориса Толчинского “Нарбоннский вепрь. Книга Варга” является первой частью грандиозной эпопеи “Наследники Рима”, относящейся по мнению самого автора к жанру альтернативной истории. Посыл задан весьма впечатляющий. В этой версии истории Аттила побеждает Аэция на Каталаунских полях, не только Западной, но и Восточной Римской империи не удается устоять под натиском варваров, и новый император Гай Аврелий Фортунат принимает решение перебраться в Африку вместе с оставшимися верными людьми, где громит вандалов, основывает новую столицу Элиссу на месте древнего Карфагена, и переучреждает империю на новых началах, отказавшись от христианства и приняв взамен новую религию, выросшую из традиционного египетского культа, где единственным существующим Богом-Творцом объявляется Птах, а все остальные – его аватарами, в связи с чем и само это учение называется аватарианством. В честь основателя новой империи, который был родом из городка Аморий в Малой Азии, сама империя теперь называется Аморийской, а ее граждане – аморийцами.

Аморийцам несказанно везет. Им удается освоить Сахару, прокладывая там оросительные каналы и поворачивая реки, и там же они находят какие-то поразительные артефакты, которые позволяют им настолько укрепить свою мощь, что они в состоянии справиться теперь с персами, индусами, китайцами и захватившими Европу варварами, в результате чего Аморийская империя оказывается в состоянии долгие века контролировать всю Ойкумену, держа покоренные народы на средневековом уровне развития, при том что сами аморийцы достигают уровня развитого индустриального общества.

Самым слабым местом в этой концепции оказывается первый этап развития новой империи. Как именно аморийцы умудрились оросить Сахару? Соленая морская вода для этого плохо подходит, а одного Нила на всю Северную Африку не хватит. Какие именно реки они там поворачивали? И что за артефакты они могли найти в Сахаре? Сокрытое наследие атлантов? С новой религией еще куда ни шло, поскольку египтяне давно уже приучились отождествлять одних своих богов с другими, Птах в качестве Творца тоже далеко не новость, тайное ядро религии эллинов наследовало как раз египетским тайным учениям, а римляне всегда были открыты новым религиозным веяниям, охотно отождествляя своих богов с эллинскими и потом добавляя в свой пантеон и Митру, и Исиду, и Кибелу. Восприятие императора в качестве живого бога и подавно свойственно для очень многих империй, египтяне с их обожествленными фараонами здесь отнюдь не одиноки. Возникает вопрос лишь о пророке аватарианства, ибо для распространения нового учения необходим признанный боговдохновенный пророк, слова обычного смертного никто на веру не примет и следовать им не станет, на чем некогда и погорел египетский религиозный реформатор Эхнатон.

Интересно, что в романе, помимо официальной истории, приводится и легенда о Фортунате, где обстоятельства возникновения Аморийской империи толкуются совсем иначе. По этой версии и никакого нашествия гуннов не было, и сам Фортунат был не императором, а всего лишь одним из соратников Цезаря, что оказался не нужным Риму при Октавиане и царствовал потом некоторое время в родной Памфилии, пока не удостоился лицезрения Аваторов, которые и поручили ему создать новую империю на территории Африки, с новым религиозным культом, после чего устроили мировой катаклизм, сокрушивший прежние мировые державы и разительно изменивший ландшафт и климат Северной Африки. И как ни удивительно, эта легенда выглядит куда логичнее официальной исторической версии. Здесь и боговдохновенный пророк присутствует в лице самого Фортуната, и ясно, откуда вдруг в Северной Африке взялась лишняя вода, и появление Эфира, чья энергия стала основой аморийского могущества и материального благополучия, вполне объясняется божественным вмешательством.

Но роман этот все же не про древнюю историю, а про времена, когда империя уже вполне устоялась и безраздельно властвует по всей Ойкумене. Император ее играет примерно ту же роль, что японский микадо во времена правления сегунов, то есть почитается высшей властью, но реально не правит. Второй по престижу и при этом первой по влиянию фигурой оказывается Понтифик – верховный жрец аватарианства, играющий, фактически, ту же роль, что Римский Папа в католичестве, и также озабоченный прежде всего борьбой с ересями. А вот светская власть больше всего напоминает Римскую республику, где реально правит Сенат, назначающий Первого министра, возглавляющего исполнительную власть. Здесь есть выборы и публичная политическая борьба, хотя, как и везде, бал правят закулисные интриги сильных мира сего. Граждане Империи делятся на патрисов и плебеев, но и плебс имеет свое представительство во власти и реально влияет на ее формирование.

Из-за набегов викингов столица империи некогда была перенесена из Элиссы на новое место, теперь это Темисия, огромный и богатейший город, практически рай на Земле. То, что население его именует себя аморийцами, заставляет вспомнить про исторических амореев, основавших Вавилон – давний земной символ богатства, многолюдства, смешения языков и при этом ничем не прикрытого блуда, павший по божьей воле. Ждет ли такая судьба и Темисию? В первом романе серии на это нет еще и намека, но, как говорится, еще не вечер. Пока что аморийцы только что в космос не летают и компьютерной сети не создали, но у них весьма продвинутая медицина, мощное вооружение – аналог лазеров, очень быстрые средства передвижения. Энергию для всего этого они получают от зависшего над одной из своих гор Эфира – неиссякаемого источника. Для практического использования энергия Эфира преобразуется в электрическую.

Все остальные народы Земли аморийцы держат на куда более низком уровне технического развития, пресекая любой прогресс, посему даже порох здесь находится под запретом. Эти подданные Империи права голоса не имеют, аморийцы почитают их варварами и глубоко презирают. Почти все уже покорились аморийской силе, и лишь обитатели Нарбоннской Галлии, где с местными галлами некогда смешались пришлые викинги, долгое время сопротивлялись имперской власти, оставаясь при этом в язычестве.

Роман начинается с того, что пожилой нарбоннский герцог Крун Свенельдсон, осознав бессмысленность дальнейшего сопротивления, прибывает в Темисию на поклон, дабы признать себя вассалом империи и перейти в аватарианство. Не согласен с этим его сын и наследник Варг, но и тот до поры не рискует бунтовать против воли отца. И все прошло бы как по маслу, вот только новые имперские вассалы становятся объектов интриг со стороны местных знатных патрисов, борющихся за власть. Это София Юстина, дочь нынешнего Первого министра, сама претендующая занять через три года этот пост, и ее дядя Корнелий Марцеллин. София обрабатывает в феминистском духе дочь герцога Кримхильду, после чего та возмечтала наследовать отцу на правах старшего ребенка в семье. Варг же неожиданно встречается с осужденными еретиками Ульпинами и освобождает их под обещание, что они помогут ему отстоять свободу Нарбоннской Галлии. Местные интриги в Темисии приводят к тому, что Варг женится на дочери Корнелия Доротее, а Кримхильда выходит замуж за одного из родственников Софии, после чего основное действие переносится на территорию Нарбоннской Галлии.

Вот здесь самое место порассуждать об особенностях аватарианства и противостоящего ему учения отца и сына Ульпинов. Аватарианский Бог, подобно Яхве, не может являться смертным в своем подлинном облике, а только в виде звероподобных воплощений, аватар, каждое из которых властвует над миром один год, после чего передает эстафету сменщику. Получается двенадцатилетний цикл, подобный китайскому календарю. Кроме того, каждой профессии и каждому отдельному адепту аватарианства в жизни покровительствует определенный аватар, что напоминает уже и римско-эллинский пантеон, где разные боги специализируются в разных сферах деятельности, и институт святых в ортодоксальном христианстве.

Ульпины, в свою очередь, полагают, что единственный существующий Бог-Творец не нуждается ни в каких аватарах, он последовательно сотворяет различные миры, после чего никак не вмешивается в их развитие. София Юстина где-то походя называет это учение гностическим, но вот тут большой вопрос. Гностических учений, конечно, было создано великое множество, но вот близкого аналога данному похоже что и не существовало. Большинство гностиков, подобно Симону Магу и Валентину, полагало, что совершенное Божество не стало бы создавать столь несовершенный мир, запущенный им процесс творения изначально происходил исключительно в духовной сфере, формируя Плерому, а материальный мир, Кеному, сотворила уже одна из порожденных им сущностей, погрязшая в невежестве, и этого творца материального мира принято было именовать не Богом, а Демиургом. Те же гностические учения, что признавали Бога творцом и материального мира тоже, базировались, как правило, на постулатах иудаизма, но там Бог активно воздействует на сотворенный им мир и нуждается таки в посредниках для общения с людьми, называй их ангелами или как угодно еще. У Ульпинов же, как видим, получилось нечто среднее, и это учение, с отстранившимся от дел Богом-Творцом, по сути не отличается от тех атеистических концепций, где Вселенная возникает в результате Большого Взрыва, а дальше уже развивается по чисто физическим законам.

Сами Ульпины, однако же, при этом сильные ментаты, способные силой мысли не только воздействовать на чье-то сознание, но и менять материальные сущности, например, создать туман, рассеивающий излучение лучевых пушек, а это уже никак не вписывается в рамки атеизма.

Возникший союз между Варгом и Ульпинами и становится причиной всех последующих событий романа. Отказ Варга выдать Ульпинов, его несостоявшаяся казнь и побег, смерть Круна то ли от прободения язвы, то ли от отравы, то ли от ментального воздействия Ульпинов, восстание галлов, не принявших власть Кримхильды, ее драматический побег вместе с Софией из столицы герцогства, воцарение Варга, разразившаяся война с имперскими силами, быстро переросшая в партизанскую, капитуляция Варга, выторговавшего себе жизнь ценой сдачи полумертвых уже от перенапряжения Ульпинов, удаление от власти Кримхильды, ненавидимой собственным народом, и замена ее на младенца Свенельда, сына Варга и Доротеи. Бунтующая провинция, наконец, умиротворена, но кончается все побегом Варга из заточения, так что роман остается по сути с открытым финалом.

Помимо шикарного описания аморийской утопии и постановки философских вопросов роман богат политическими и любовными интригами, батальными сценами и резкими сюжетными поворотами. Читатель знакомится с точками зрения самых разных героев, но чаще всего Варга и Софии Юстины, которые и являются главными движущими силами всего сюжета. Характеры героев описаны очень подробно и психологически достоверно.

Произведение можно рекомендовать любителям альтернативной истории, философских и утопических произведений, а также поклонникам приключенческой литературы.

Мои ремарки:

1. Я определяю этот роман, трилогию “Наследники Рима” в целом и весь цикл “Божественный мир” как политическую и психологическую драму. Альтернативная история здесь только триггер, катализатор потока событий, который создаёт новую альтернативную реальность.

2. “Единственным существующим Богом-Творцом объявляется Птах” – скорее, Творец в аватарианстве исторически вырастает из Птаха, но это также Ра, Атум, Амон, Фатум, Иегова и т.п. – он вбирает в себя все образы единого, всемогущего, вездесущего и всеобъемлющего Бога.

3. Насчёт освоения Сахары – вопрос сложный и не до конца прояснённый в романах. Отдельно я писал, что население огромной по размерам империи расселено крайне неравномерно. То есть, отбить у великой пустыни какие-то оазисы людям удалось, но победить её – не очень. Постараюсь прояснить в дальнейшем.

4. Пророк аватарианства – это и есть Фортунат. Для учреждённой им новой религии он Моисей, Иисус и Магомет в одном лице (отсюда). 

5. “Император играет примерно ту же роль, что японский микадо во времена правления сегунов” – да, совершенно верно! Вы первый (после Веры Камши в 2019 году), кто это подметил.

6. В космос – летают, но по-своему, и “компьютерные” сети у имперцев сеть, весьма своеобразные. Это описано не в самих романах, а в новеллах, рассказах и повестях, продолжениях цикла.

7. Насчёт природы ереси Ульпинов я более согласен с Вами, чем с Софией. “Единый Бог-Творец в учении Ульпинов очень уж похож на Крома, бога киммерийцев, такого же сурового, жестокого и равнодушного. Хотя и черты ветхозаветного Саваофа в нём, несомненно, присутствуют” (отсюда).

И всё это только начало большой истории.

Read More →

Первая на АТ рецензия на всю трилогию “Наследники Рима”

“Не было ни гроша, да вдруг алтын”. Кажется, только вчера появилась рецензия от Алексея Волынца, а сегодня – уже новая, её написал Илья Славицкий. Рецензия большая, и не на один роман – на всю трилогию “Наследники Рима“. Получилась целая статья, весьма лестная для меня.

Но главное, на мой взгляд, даже не оценки моего труда, которые звучат в этой статье. А то, что наблюдаю 20+ лет: как только в “Божественный мир” приходит человек более-менее подготовленный и непредубеждённый, задающий вопросы и ищущий на них ответы, приходит в поисках новых идей, мысли, жизни – он находит что искал, часто даже больше. От пола, возраста, национальности, образования и места проживания, политических и жанровых пристрастий это не зависит.

А что значит подготовленный и непредубеждённый? Это значит, во-первых, знакомый с классикой, на которой и стоит цивилизация. Знание классики помогает рассмотреть в книгах аллюзии, и чем лучше человек знаком с ней, тем больше сумеет увидеть. Например, с симфонией “Божественный мир” уже сравнивали, и не раз; с классическим историческим романом; с книгами Мережковского, Фейхтвангера, Ефремова, Дрюона, Г.Г.Кея (собственно, откуда я о Кее и узнал), всё это было, а вот диалоги из “Наследников Рима” с шекспировскими – нет, такое в первый раз. А сколько там ещё, что до сих пор, за все эти 20+ лет, не рассмотрели?

И столь же важно, во-вторых, когда читатель – непредубеждённый. То есть, обращаясь к новому для себя автору, незнакомому миру и неизвестным ранее книгам, он не тащит с собой в этот мир, в эти книги местечковых тараканов фэндома и любых других зацикленных на самих себе “тусовочек”. Где все друга друга знают по сто лет, облизывают и награждают никому не нужными, помимо них самих, медальками. Самый настоящий читатель “Божественного мира” – тот, кто всегда сам по себе, живёт своим умом и приоритеты выбирает сам, а не по указке некого междусобойчика.

Самое же важное в том, что таких людей МНОГО. Это в междусобойчиках закукливаются немногие, а решающее большинство читателей – они повсюду среди нас. Они – это мы и есть! Но нас годами и десятилетиями отучали-отлучали от книг, которые мы ждём, и мы уже подчас не верим, что где-то может появиться что-то не такое, как “у всех”. Нам неинтересны “попаданцы”, боевые маги, оборотни и вампирши, ЛитРПГ, “боярка” и вообще вот это всё, что нынче модно скармливать читателям. Пустая развлекалочка нужна лишь самым слабым, чтобы убить время и малодушно спрятаться от реального мира. А большинству из нас нужна от книг ПОДДЕРЖКА – поддержка новыми идеями, сюжетами, характерами, знаниями и т.п. Всем тем, что может пригодиться в подлинной, реальной жизни.

Поэтому я с оптимизмом смотрю на будущее “Божественного мира”. А на своё, как автора, наоборот: человек смертен, и намного раньше, чем он сможет завершить свой труд.

Ниже – сам текст рецензии:

Рецензия на роман «Наследники Рима (роман-эпопея в трёх книгах)»

Автор: Илья Славицкий  25 декабря 2022  

 Рецензии

Наследники Рима (роман-эпопея в трёх книгах)

Борис Толчинский. Наследники Рима. Заметки по горячим следам.

Только что закончил читать трилогию Бориса Толчинского «Наследники Рима». 

Впечатлений много. Настолько много, что для их осмысления и упорядочивания потребуется некоторое время. Но выразить хоть что-то, хоть как-то здесь и сейчас мне кажется просто необходимым. В первую очередь, как знак признательности и восхищения автору. 

Поэтому назову сей опус «Заметки по горячим следам».

Немного предыстории. 

Уже давно читаю много, но сильно избирательно. И придерживаясь принципа: раз уж взялся за автора, читать все, ну или большую часть его творчества. Мне кажется, что если справиться можно только с одним произведением, то и начинать не стоит. Меня уже давно не интересует чисто развлекательная часть произведения. Меня интересует автор, стоящий за строчками. Его мысли, философия, жизнь, в конце концов. Поэтому, люблю, если можно, читать и ПРО автора, если есть что. 

Отсюда – и придирчивость в выборе. Возможно, я и ошибаюсь. Но ведь выбираю не на час, не на день, а, порой, на месяцы, а случалось, и на годы (но это – отдельная тема).

Так вот, последние полгода или даже дольше я жил с Дмитрием Мережковским. Не скажу, что встретился с ним впервые, но так плотно – только сейчас. Не буду здесь пересказывать, о чем его творения, и о чем вся его жизнь. Кто захочет – сам познакомится, благо сейчас все легко доступно. 

И тут, в самый пик моего очередного «погружения» в Мережковского в компании с ним внезапно оказался Борис Толчинский. 

Его «Наследники Рима» – новая трилогия, три романа, каждый из которых может быть интересен и сам по себе, но вместе они составляют удивительно гармоничное и завершенное целое. Нечто вроде трехчастной сонаты, хотя, исходя из обилия тем и линий – скорее большого концерта (concerto grosso)если не симфонии.

Знакомясь с автором, я много прочитал сопутствующих текстов: его интервью, лекций, материалов о нем и его творчестве и т.д. И что мне показалось примечательным, так это обилие обсуждений того, что же это за «чудо-юдо» такое, именуемое в творчестве автора «Божественным миром».  

В основном, обсуждение кружилось вокруг того, фэнтэзи ли это, фантастика, магия, ну или что-то прочее из этого же тематического ряда или других рядов. Автор, при этом вполне убедительно относит себя к альтернативной истории (АИ), точнее даже к твердой (классической) АИ. 

Не буду вдаваться в детали, почему и как возникли такие разные взгляды, и есть ли у них реальная основа в тексте. Могу даже согласиться, что есть. Мне лично вполне симпатична точка зрения автора. Но самое главное, по-моему, вовсе не в этом.

Вместо попыток отнести трилогию «Наследники Рима» к какому-то модному или не очень жанру, мне бы хотелось отметить более фундаментальную черту ее: это, по-моему, настоящий классический исторический роман, даже проще – классический роман, написанный в самых лучших традициях этого жанра. 

Тут, возможно, кто-то привыкший к современному миру интернет-литературы скажет: ну вот, «обозвал» автора классиком. Лучше бы сразу тапком по голове.

И в ответ мне нечего будет возразить. Или – мне будет тысяча и один способ возразить такому любителю Магических Попаданцев в Будуар Неотразимых Вампирш Планеты Шакразибар.

Все зависит от того, кто, где, когда, зачем и почему читает. Или – не читает. Лайкает или хейтит. Тащит в Избранное или в Игнор.

Трилогия «Наследники Рима» прекрасна не потому, что она увлекательна. Точнее, далеко не только поэтому. Она прекрасна потому, что современна, потому, что написана с полным знанием того, о чем написано, написана шикарным литературным языком. Точнее, скорее несколькими языками, соответствующими разным ситуациям и героям.

В романах трилогии читатель самых разных интересов найдет практически все, что захочет найти и увидеть, если, конечно, будет читать внимательно:

– приключения, погони, сражения

            – рыцарей, как-бы-магов, и таинственных красавиц, и не-таинственных

            – героев и подлецов, нобилей и плебс

            – интриги политиков, происки злодеев, подвиги… хм… умников и дураков

            – переходы белого в черное и обратно, с окраской по дороге в цвета самые неожиданные 

            – полную непредсказуемость, интригу, игру с очевидностью

            – эротику, да, именно ее, причем поданную много, но умело и со вкусом

            – и не в противовес, но в дополнение к предыдущему – высокую любовь, за которую можно отдать практически все…

Ну, хватит. Думаю, общая идея того, что я хотел сказать, понятна. 

Книги многогранны настолько, насколько это возможно в рамках ограниченного по объему текста. 

Особо хочу отметить мастерство автора в выписывании диалогов. Монологов в разных формах, от дневников до мыслей вслух, тоже. Но диалогов – в особенности.

Я бы сказал, что диалоги в «Наследниках Рима» – это одна из центральных форм битвы, сражения. Но не военного, а интеллектуального. Почти каждый диалог главных персонажей – это дуэль, причем дуэль на канате над пропастью, в которой одно неверное движение – и АГА. Долго придется собирать останки, если что останется.

Есть, конечно, эпизоды и «настоящих» драк и прочих поединков на мечах и других подручных предметах, но поединки словами, сказанными, а еще более, не- или недо-сказанными – это настоящее пиршество для глаз и ума читателя. 

Порой, мне казалось, что я читаю Вильяма нашего, Шекспира, но не потому, что я начинал засыпать в середине страницы. Напротив, я не мог остановиться, подхваченный динамикой диалогов, вдруг становящихся практически поэтическим, ритмизованным текстом, из которого невозможно вырваться, пока он сам не завершится, перейдя в «банальную» прозу. 

Впрочем, сочетание прозы и поэзии упомянутому ВШ тоже вовсе не чуждо. Да и «банальная» эта проза трилогии Бориса Толчинского нередко поворачивает сюжет так, что дух не успеваешь перевести. Не говоря уже о безуспешности попыток предсказать, куда все это повернет на следующей странице. 

И в этом, стоит отметить особо, очень важное достоинство «Наследников Рима», и знак мастерства автора: непредсказуемость. Вы можете прочесть полкниги – и не знать, чем она кончится. Вы можете прочесть целую книгу – и не знать, чем начнется следующая. Не говоря уже, где она закончится.

Конечно, можно ограничиться открытыми, довольно обширными кусками, но для того, чтобы паззл сложился и заиграл всеми своими гранями – надо прочесть все. От и до. 

Хорошо еще во время чтения иметь возможность заглянуть в Глоссарий, а то и просто – погуглить, что это за калазирисы такие, или что за зверь такой немейский лев. Ну, а тем, кто это уже знает, мое почтение и искренная уважуха. Им понравится, думаю, вдвойне.

На этом, пожалуй, остановлюсь. Получилось немного много, того и гляди, сойдет за четвертую часть трилогии. А оно мне надо?

С уважением ко всем, дочитавшим до сюда, и особенно, к автору трилогии «Наследники Рима» Борису Толчинскому.

Желаю еще не читавшим – прочитать, а тем, кто не прочитает… Ну что же, есть еще много книжек на свете, хороших и разных. Хватит на всех.

ИС

24 Декабря 2022 года

Ночь-Перед-Рождеством по Григорианскому календарю, если кто понимает.

ПыСы

А вот интересно, в Амории календарь привязан к новому Григорианскому, или старому Юлианскому? Надо будет спросить товарища Пантократора…

Read More →

Первая на АТ рецензия на мои работы

2022 год мог оказаться первым за 25, без малого, лет жизни моего “Божественного мира”, когда никто, помимо автора, не говорил о нём, не писал рецензии и отзывы, не обсуждал и не упоминал публично. Это было слишком даже для меня, вынуждённого жить в тотальной изоляции от всех, для кого работаю.

Мог, но не оказался. Вчера на АТ внезапно появилась рецензия, её написал Алексей Волынец, который и сам по себе человек легендарный (кто не знает – в интернете всё есть), при этом мой читатель с 1999 года, такой читатель, кто составит честь любому автору. 

У меня к рецензии всего одна ремарка, но принципиальная: в реальности “Божественного мира” нет никаких сверхчеловеческих сущностей. И не было. Была – и есть – легенда о них, пестуемая имперской пропагандой, и эту-то легенду, как мы видим, даже самые достойные читатели приняли за элемент авторского сеттинга. Возможно, тут моя оплошность (переусердствовал!), но уже во второй редакции (2017) эта оплошность исправлена, а в третьей (финальной, 2020), которая есть на АТ, никаких разночтений: перед нами альтернативно-исторический мир без всякой магии и сверхъестественных сущностей, но с высокими технологиями. Которые, как нам известно от Артура Кларка, подчас неотличимы от магии. Но это не магия, ни в коей мере. Поэтому я был и остаюсь категорически против отнесения “Божественного мира” к жанру фэнтези. Нет, не фэнтези. А политическая и психологическая драма в исторических и футуристических реалиях.

Насчёт того, лучшая ли у меня альтернативная вселенная, судить не автору – читателям. Как автор, я могу только сказать, что она наиболее многослойная, многоплановая, реалистичная, пластичная и эвристичная из тех, какие мне известны. В этом нетрудно убедиться, заглянув на сайт хотя бы в раздел ЛЕКЦИИ. И тут заслуга не моя, а обстоятельств жизни: если бы я не был принудительно лишён работы по специальности, доступа к научной, просветительской, преподавательской и любой иной публичной деятельности – ничего этого не было бы. “Божественный мир” родился, развивался и продолжает жить лишь потому, что никакого другого способа воплотить свои научные идеи, реализовать накопленные знания и навыки – для автора не оказалось. И он же держит меня в жизни: нужно ещё многое успеть.

И вот я думаю: когда бы все профессора, доценты, бизнесмены и министры, редактора и журналисты, коллеги-учёные и коллеги-писатели, юристы и экономисты, блогеры, студенты и пенсионеры, в общем, все, кто читал мои книги и имеет выход к аудитории – точно так же написали бы об этих книгах несколько слов – мир изменился бы. Не только мой, отдельной взятый мир пока ещё живого автора, но в целом. Почему? Вернее самих книг никто и не ответит.

Ниже – сам текст рецензии:

Рецензия на роман «Наследники Рима – II. Боги выбирают сильных (2020)»

Автор: Алексей Волынец  23 декабря 2022

 Рецензии

Наследники Рима – II. Боги выбирают сильных (2020)

Однажды 22 года назад в Москве на Трёх вокзалах я попал в сказку. Там и тогда, в миллениум 2000 года, легче было попасть в гавно – кто помнит Комсомольскую площадь на исходе XX века, не даст соврать: тысячи замученных «святыми 90-ми» пассажиров, бомжи, проститутки и массовая аляповатая торговля всем и вся круглосуточно… Но вот у Ленинградского и Ярославского вокзалов, между ларьками, торговавшими сомнительными чебуреками и несомненной порнографией на кассетах и дисках, неподалёку от общественного туалета (простите за неаппетитную подробность), был книжный развал. Примерно дюжина палаток-клетушек, торговавших книгами.

А были еще и такие «развалы»

Это ж было время ещё до массового интернета. Время бумажных книг с поспешно слепленными картинками на обложках. Ну и вообще было специфическое время – книгу, рецензию на которую вы сейчас читаете, я впервые взял в руки, хорошо ощущая голой поясницей засунутый под свитером за брючный ремень ТТ. Был я тогда молодой и наивный и готовил примерно то, что когда-то получилось у Кастро на Кубе… Ствол был от авторитетно-криминального клиента одного из подмосковных моргов, наверняка с мокрым следом, но другого у меня не было… Это я, впрочем, о колорите того времени, на фоне которого и попала мне в руки именно эта книга.

Борис Толчинский, «Боги выбирают сильных». Выбрал книгу совершенно случайно. С детства читаю быстро, каждый день тогда прочитывал по одной книге. Почти каждый день пассажиром оказывался на Трёх вокзалах, и соответственно на том развале покупал книгу. И вот купил эту. Цену теперь уже даже под пытками не вспомню. Но в любом случае, не прогадал.

Альтернативно-исторический мир Бориса Толчинского мне не понравился и не нравится сейчас, спустя 22 года – не нравится ни по форме, ни по содержанию. Во-первых, я и тогда и сегодня не очень люблю книги, где есть хоть какие-то сверхчеловеческие сущности. Все эти «аватары» (у Толчинского они задолго до голливудских) раздражают и вызывают желание выжечь их ядерным зарядом. Во-вторых, я не очень люблю, как бы это сформулировать – сформулирую не исчерпывающе и не слишком точно: чрезмерно эстетскую утончённость повествования. Главгероиню, прекрасную и хитрую  Софию Юстину хотелось не выеbать, а расчленить – так раздражала… ну или на худой конец отдать её в сексуальное рабство хозяевам лучшей шаурмы на Трёх вокзалах. Вот цену шаурмы той эпохи помню, 50 рублей. Примирял с глянцевой Софией только её неглянцевый дядя с забавными оргиями.

Словом, альтернативно-исторический мир Бориса Толчинского, где Италия это остров и цветёт Сахара, мне не понравился. А вот книга – и это не парадокс – очень понравилась! Очень. Особенно, конечно, понравились линкоры с именами древнеегипетских богинь.

Через несколько дней, там же на книгоразвалах Содома и Гоморры Трёх вокзалов нашел второй том дилогии. Собственно он, как уверяет автор, по хронологии первый. Но я в 1989-1992 и Толкиеновскую трилогию впервые читал не по хронологии, а как удавалось достать тома. Так и тут – как достал, так и прочитал. Прочитанный вторым первый том дилогии – «Нарбоннский вепрь». Тоже понравилось. Гиперактивного Варга хочется расстрелять. Боеспособен, конечно, и вроде неглуп, но разум порой как у носорога. Был у меня один такой очень похожий на него товарищ – погиб вот в этом бою у берегов Евфрата. Вечная память.

Пересказывать содержание не буду. Сами прочтёте. Резюмирую лишь, что «Божественный мир» Бориса Толчинского это, без сомнений, одна из самых, если не самая лучшая альтернативная вселенная, созданная  в русскоязычной фантастике нашего времени.

Именно из-за небанальности эта вселенная и эти книги не найдут массовых фанатов – массовый фанат это всегда бодрый идиотизм и примитив. А книги Толчинского сложны. И тем прекрасны. И безусловно войдут в классический набор русскоязычной фантастики рубежа веков и начала XXI столетия.

Read More →

Рецензия Дмитрия Мартынова в “Учёных записках Казанского университета”

Как вы знаете, я неоднократно сетовал на отсутствие профессиональных критических рецензий цикла “Божественный мир”, который был, остаётся и останется главным трудом моей жизни.

Профессиональная критика важна для понимания того, что он собой представляет, и адекватного ориентирования аудитории – читателей, издателей, критиков, прессы, etc., в конечном счёте, для выживания книг и автора. Книги могут быть сколь угодно “широко известными в узких кругах”, даже считаться классикой жанра, – например, на старом ФАИ такое их определение звучало неоднократно, – но если о них не пишут, не говорят, не обсуждают с разных точек зрения, то их всё равно что не существует. В нашем информационном мире живо только то, что на слуху, что обсуждают массы и авторитетные источники.

Получается замкнутый круг: рецензий нет, потому что автор и книги малоизвестны, а они малоизвестны, потому что нет таких рецензий, которые могли бы рассказать о них заинтересованной аудитории.

За 22 года после первых изданий книг цикла многие заявляли намерения выступить с подобными рецензиями, но всегда что-то мешало. И субъективные факторы, и объективные. Один коллега, человек очень опытный в таких делах и понимающий, два года назад объяснял мне: “Что же вы хотите? Рецензировать ваш капитальный труд не так легко! Чтобы сделать это на уровне, нужно быть профи, и не в одной области, а в нескольких. Много ли у нас таких профи в литературной сфере? Вы ждёте критику? Но чем больше будут вчитываться, тем меньше желания будет вас критиковать“.

Есть множество частных отзывов, их авторы – от студентов до академиков, от программистов до музыкантов, от старых друзей-фидошников до молодых и совершенно неизвестных мне читателей, etc. Есть большая читательская рецензия 2018 года от Елены Панич, которая в то время работала главным редактором портала “Византийский ковчег”. Есть целых три рецензии доцента Артёма Гуларяна (первая в книге, вторая на сайте), историка и фантастиковеда, причём его третья статья, наиболее объёмная и содержательная, получив “серебро” на конкурсе “Фанткритик-2020” (она взяла бы “золото”, вне всякого сомнения, если бы фамилия рецензируемого автора была другая, не Толчинский), до сих пор не опубликована; все три текста Гуларяна обзорные, т.е. они не столько рецензируют сами книги, сколько знакомят с ними читателей. Есть развёрнутый отзыв профессора Дмитрия Володихина, историка и писателя, с ёмкими и точными оценками моей работы, но и этот отзыв, хотя бы в силу своего объёма, не является полноценной критической рецензией.

И, наконец, такая профессиональная критическая рецензия появилась. Её написал Дмитрий Мартынов, профессор, доктор исторических наук, член Российского общества интеллектуальной истории, ведущий участник русской Википедии и вместе с тем – большой любитель серьёзной фантастики (редкое, увы, в наши дни сочетание).

Рецензия опубликована в “Учёных записках Казанского университета”, по этой ссылке можно открыть карточку статьи и скачать PDF-файл с полным текстом (скриншоты ниже в конце поста).

Из самой рецензии я узнал, что её автор впервые познакомился с “Божественным миром” ещё на третьем курсе университета. А уже в 2020 году, когда вышли новые книги, он прочитал всю трилогию “Наследники Рима” в третьей, финальной редакции, включая совершенно новый роман “Воскресшие и мстящие“, который ранее не издавался для широкой публики. И это правильно: как автор, я настаиваю, что читать нужно именно финальную редакцию 2020 года. Она есть канон. А две предыдущие (1999, 2017) теперь скорее апокрифы, они представляют чисто литературоведческий интерес. Если их когда-нибудь опубликуют в ПСС, я не удивлюсь! Но это всё же пройденный этап.

Итак, в статье “Античность, fiction, или о построении миров гуманитариями” Дмитрий Мартынов рецензирует три книги, в том числе мою. Рецензия не компаративная, а последовательная, так что все три части статьи вполне самостоятельны. Часть, посвящённая “Божественному миру”, занимает около пяти страниц, и я, с позволения рецензента и для удобства чтения, выкладываю её на свой авторский сайт, см. в разделе ОТЗЫВЫ (первая сверху), чуть позже сделаю отдельную страницу.

Разбирать саму рецензию я, разумеется, не буду, но отмечу три принципиальных момента.

Во-первых, необычайную внимательность рецензента при работе с источником. До проф. Мартынова я не встречал читателя, который бы так вдумчиво и аккуратно исследовал мир романа-трилогии, исторические обстоятельства, приведшие к описанным событиям, характеры и мотивации героев, и т.д. Причём сам роман – это важно! – он рассматривает не изолированно, а в контексте моих статей, заметок и комментариев, посвящённых экосистеме “Божественного мира”. Романы – лишь её часть! В них вошло не всё, и если основываться только на романах, многое и важное останется за кадром.

Во-вторых, как автор, я всё же не могу согласиться с рядом соображений рецензента. Прежде всего, с отнесением моей работы к жанру фэнтези; на этот счёт имеется отдельная статья “7 причин, почему “Божественный мир” – НЕ фэнтези“, она доступна на сайте. Ещё – с предположением о том, будто “автор стремился представить Софию Юстину как своего рода главный положительный персонаж”. В “Божественном мире”, как и в нашем мире, в реальной истории и политике, – в отличие как раз от фэнтези, – нет ни положительных, ни отрицательных героев (известные нам исключения типа Гитлера – именно исключения, флуктуации истории). Все герои цикла неоднозначные, такими они задумывались, такими и получились. Положительные черты можно найти даже в Ульпинах, а отрицательных черт немало в Варге и Софии, героях первого плана. Был ли положительным героем Варг, когда велел привязать своего родного дядю верёвками к коням и так тащить, пока весь дух не выйдет из него? А была ли отрицательной героиней София, когда, ценой своей карьеры, спасала свободу и жизнь двум безумно влюблённым? То, как люди проявляют себя на разных этапах своей жизни и в различных обстоятельствах, часто зависит не от них самих, а именно от этих обстоятельств и от окружающей среды (тут нужен отдельный большой разговор).

В-третьих, рецензия профессора Мартынова определяет трилогию как “учёный роман“. Да, об этом китайском термине я слышал, но он оставался где-то на периферии моего внимания, и мне не приходило в голову применять его к своему труду. Но теперь я понимаю, что этот ёмкий термин ещё и самый адекватный. “Наследники Рима” учёный роман не в том смысле, что он только для учёных или же написан как-то по-учёному, – нет, совсем нет, и рецензент это отдельно отмечает, – а в том, что рассказывает о сложных, неоднозначных вещах понятным языком художественной литературы, языком живой фантастики.

Итак, рецензия Дмитрия Мартынова – настоящий прорыв для “Божественного мира”. Как видите, автор не во всём согласен с рецензентом, но уровень самой рецензии вызывает уважение. Да, это как раз тот уровень, который был необходим. Теперь он достигнут. Нужно двигаться дальше, и я скоро покажу – куда.

Read More →

Отзыв на роман Ивана Ефремова “Таис Афинская”

Опубликовано на Фантлабе ровно год назад.

Две недели назад ушла из жизни Таисия Ефремова, жена и муза Ивана Антоновича Ефремова.

Иван и Таисия Ефремовы

Я не был знаком с нею лично или по переписке, вообще ни с кем из их круга, но я могу с уверенностью утверждать, что именно книги Ефремова оказали на меня, как автора, определяющее влияние. Считаю себя его верным последователем. Судя по отзывам читателей – не без оснований. И когда Таисии Ефремовой не стало, я решил, что должен отложить на время весь огромный список книг к прочтению и немедленно перечитать “Таис Афинскую”, роман, посвящённый ей. И перечитал – должно быть, впервые с советских времён.

Обложка романа “Таис Афинская”

И знаете, я потрясён. Так уже не пишут. С таким тщанием. С такой любовью – к миру, героям, идеям – и вне всякого цинизма, без отстранённости, свойственной нынешней эпохе. И с таким пристрастием! Ефремов очень любит эллинов и смотрит на всё их глазами, транслирует читателю исключительно эллинский взгляд на мир. А египтян не любит и не понимает, опасается и презирает, точь в точь как эллины эпохи Александра Македонского! У него египтяне делают ужасные вещи, им совершенно несвойственные. Например, приносят человеческие жертвы своим “звероголовым” богам. Богатейшая история и культура Египта получают в устах героев Ефремова совсем уж невероятные, недостоверные толкования. И сами герои в них верят!

Но это не минус, а огромный плюс романа. “Таис Афинская” – помимо прочего, блистательная реконструкция эпохи, нравов и героев, которые волею судеб опосредуют наш взгляд на всю историю Древнего мира. На тех же египтян мы до сих пор глядим глазами греков. И даже не Солона с Геродотом, учёных мужей, которые, по их собственному признанию, были “дети по сравнению с египтянами”, а вот этих новоявленных покорителей Ойкумены, недавних варваров, пришедших на земли Египта с Александром и завладевших ими, сменив персов, предыдущих завоевателей. А потом туда придут римляне, суровые, практичные люди, они понимали ещё меньше эллинов, а главное, и не пытались. А после римлян – арабы, которые и вовсе ничего не понимали. Только теперь, уже в XXI веке, мы начинаем что-то понимать, когда нам удаётся посмотреть на мир глазами самих древних египтян. Иван Ефремов жил в другое время, у него такой возможности не было.

Поэтому лучшее, чему могут научить его книги: идти своим путём, в ногу с своей эпохой, может, чуть-чуть забегая вперёд. Не пытаться копировать своих великих учителей, не подражать им, а наоборот, превосходить, предлагать читателям собственные идеи и альтернативы, проработанные с таким же тщанием. Чтобы у читателей всегда был выбор.

Read More →

Артём Гулярян. Схватка за власть и свободу (новая рецензия на трилогию “Наследники Рима”)

Мой коллега Артем Гуларян (на фото) написал обзор новых “Наследников Рима” (2020). Сделал он это ещё в июне-июле, но там, куда он сначала отправил свой текст, рецензию не приняли, что в конечном счёте – как это часто в жизни и бывает – оказалось к лучшему. Теперь она в свободном доступе в новом многообещающем литературном проекте “Дегуста” (см. ниже).

Для меня в тексте Артёма, как и в недавней рецензии Дмитрия Володихина, главное даже не то, что рецензенты высоко оценивают мой многолетний труд, находят для него добрые слова и – sic! – не стесняются произносить их вслух. Для меня главное, что делают всё это люди компетентные именно в тех сферах, которыми занимаюсь я. Не левые какие-то любители, зеваки, вышедшие погулять, но люди знающие и традиции, и современную НФ, способные сравнить и сделать выводы. Спасибо, это очень важно.

Ниже – полный текст обзора, публикуется с разрешения редакции.

АРТЕМ ГУЛАРЯН ‖ СХВАТКА ЗА ВЛАСТЬ И СВОБОДУ

Меню № 4Рецензия сегодня

Толчинский Б. А. Нарбоннский вепрь / Б. А. Толчинский. М.: Т8 Издательские технологии / RUGRAM, 2020;

Толчинский Б. А. Боги выбирают сильных / Б. А. Толчинский. М.: Т8 Издательские технологии / RUGRAM, 2020;

Толчинский Б. А. Воскресшие и мстящие / Б. А. Толчинский. М.: Т8 Издательские технологии / RUGRAM, 2020.

Есть у гуманитариев один конёк. Они могут долго, вдумчиво и со вкусом конструировать собственные фантастические миры на базе того материала, который имеют под рукой. Со своей историей, географией, народами. Среди удачных примеров — миры, созданные Джоном Рональдом Толкиным, Урсулой Ле Гуин или Джорджем Мартином. О детальной проработанности мира Арды не написал только ленивый: подготовительные материалы и черновики превосходят по объему эпопею «Властелин колец». Детально проработан мир Земноморья. Мартин пока не закончил свою «Песню льда и пламени», но читатели еще надеются.

Что могла этому противопоставить наша отечественная фантастическая литература? До недавнего времени — ничего. Ибо создать детально проработанный мир со своей историей, географией, религией, разработанной генеалогией владык, а иногда и языками — очень трудно. Но вот нашелся человек, решившийся подобный путь пройти.

Речь о трилогии Бориса Толчинского «Наследники Рима», входящей в масштабный цикл «Божественный мир». Все романы трилогии — а на самом деле один большой роман в трех непохожих друг на друга частях — наконец-то изданы в полном объеме и новой авторской редакции издательством Т8 RUGRAM. Кроме того, издание 2020 года оснащено, если так можно выразиться, «научным аппаратом», состоящим из краткой исторической экспозиции, вики-энциклопедии с основными сведениями о мире, таблицами, схемами и глоссарием. Издание также включает в себя два рассказа Бориса Толчинского, дополняющие историю созданного им мира, и большой раздел ответов автора на вопросы читателей. То есть весь мир Pax Amoria собран под этими тремя обложками.

Что же это за мир? Это современная Римская империя, которая не пала, а была выдавлена варварами из Европы в Африку. Где восстала, как феникс из пепла, нашла новую волю к борьбе и новые силы для жизни, а с ними — и новые технологии, иные из которых кажутся фантастическими даже по сравнению с нашими, XXI века. То есть перед нами твёрдая научная фантастика и альтернативная история, имеющая с нашей общее прошлое, но где-то в эпоху Аттилы и Аэция свернувшая на другой путь. На момент действия книг в этом альтернативно-историческом мире развитые технологии сочетаются с классическим рабством, а утонченная культура античности — с догматической верой.

Pax Amoria — это и универсальное государство в том смысле, в котором его понимали римлянин Цицерон, поздние стоики или наш русский старец Филофей: государство со смешанным государственным устройством, идеальными законами и универсальным гражданством, являющееся по существу единственным НАСТОЯЩИМ государством, которому должны завидовать и подражать все остальные. Универсальное государство с идеальными, по мнению его устроителей, законами может существовать вечно и должно расшириться до границ обитаемой вселенной — Ойкумены. Или, по меньшей мере, поставить эту Ойкумену под свой неусыпный контроль.

И аморийцы по праву считают своё государство идеальным и универсальным: ведь во главе его стоит живой бог — император-фараон, глава светской и духовной власти, прямой потомок Фортуната, великого римлянина, воссоздавшего Империю в Африке после её крушения в Европе. Любопытно, что колоссальная хрустальная статуя этого самого Фортуната венчает Палатиум, главный императорский дворец столицы, внешне напоминающий ступенчатую пирамиду фараона Джосера, подобно тому как статуя Ленина венчала бы зиккурат Дворца Советов в Москве, если бы он был построен. (Вообще, многое из того, что у нас, в реальном мире, было лишь в проектах, в альтернативно-историческом, у Толчинского, давно реализовано: еще один пример — мост через Гибралтар из Африки в Европу.) Рядом, в Квиринальском дворце, заседает имперское правительство. Еще есть Сенат, собрание высшей знати, Народный дом, орган представительства плебеев, и даже Форум — все как в старом Риме. Подданные бога-императора делятся на патрисов и плебеев: первые — своеобразное дворянство, вторые — «рабочие и крестьяне», подчиняющееся большинство. В общем, чистой воды смешанное государственное устройство по Цицерону.

А скрепляется оно новой господствующей религией — аватарианством. Эта новая религия родилась не на пустом месте, наоборот, автор очень аккуратно выводит её из… удивительной, мистической и непохожей ни на какую другую веры древних египтян. Аватарианство — тот же египетский генотеизм в новом имперском обличии, где бог-демиург Птах, сотворивший мир словом, становится верховным Богом-Творцом, все остальные боги — его аватарами (воплощениями), а бог-император-фараон — их представителем в мире людей. Египетская религия, пережившая в Новой Римской империи новый расцвет, лежит в фундаменте аватарианства, но оно также сочетает в себе иудейскую исступленность с римским прагматизмом. У аморийцев, как у иудеев, единственный Храм на вершине священной горы, и множество домов молений. Поклоняются они Творцу, двенадцати его посланцам-аватарам и богу-императору, а веруют в священность, истинность и справедливость своих законов и государственных установлений, то есть «божественного порядка». И называют этот свой порядок совершенно по-египетски — Маат. Порядку Маат противостоит хаос Асфет: пережившие родовую травму краха своей Первой (античной) империи, наследники Рима больше всего на свете боятся именно хаоса, нового вторжения варваров и гибели цивилизации.

Неудивительно поэтому, что аватарианство — весьма непримиримая, в чем-то даже и тоталитарная религия. Любой, кто усомнится в истинности Маат, рискует всем, и даже жизнью. Цивилизованные аморийцы готовы сжигать еретиков на кострах с неменьшим рвением, чем средневековые монахи в нашей истории. Несмотря на это, из среды иереев-интеллектуалов появляются еретики и становятся учителями для свободолюбивых варваров, противников Империи. Казалось бы, таким героям нужно сочувствовать, и правда, поначалу им сочувствуешь, но в мире Толчинского всё намного сложнее, чем у Толкина или Лукаса: великие поборники свободы, равенства и братства, неправедно приговорённые имперскими властями к смерти как «приспешники Асфета», и на самом деле ведут себя как настоящие исчадия хаоса, фанатики, готовые идти к своей священной цели по трупам миллионов ни в чём не повинных людей. И главный герой, молодой галльский принц, затем герцог, поднявший бунт против Империи и когда-то спасший этих ересиархов от смерти, взрослея на своих ошибках, уже сам мечтает их убить… Но есть ли в этом «Божественном мире» настоящая свобода, если нужно вечно выбирать между хаосом и несвободой?

Этот человеческий конфликт причудливым образом накладывается на политический, ожесточенную схватку у вершин власти. Дело в том, что Божественный император царствует, но не правит. За него правит первый министр, называемый на древнеегипетский манер «чати». И вот за пост чати, за реальную власть, идет непрерывная борьба между княжескими кланами потомков Фортуната. А что вы хотели от автора, который, на минутку, одним из первых защитил у нас в стране диссертацию по политологии?

И чем дальше, тем больше обостряются и усложняются эти конфликты. Прожжённые политики теряют контроль за ситуацией, их вечные интриги оборачиваются против них самих, наивные варвары сами становятся политиками, страсть и прагматизм переплетаются, а силы хаоса всё активнее выталкивают героев к их новым и неведомым ролям. Уже не две, а три или четыре стороны становятся врагами, друзьями, любовниками, союзниками, попутчиками, и все так или иначе — соучастниками нового грандиозного переустройства Ойкумены, которое в «Наследниках Рима» только намечается, а в продолжениях цикла обещает потрясти весь мир. Вперед, читатель! Делай ставки: кто победит в этой схватке за власть и свободу? И будет ли вообще он, победитель…

© Артем Борисович Гуларян (род. 24.05.1966, г. Орел) — российский ученый-историк, краевед, писатель, кандидат исторических наук (2006), доцент (2012); с 1996 г. — член Орловского отделения ВООПИК; с 2004 г. — член Ассоциации исследователей фантастики, член Российского междисциплинарного семинара по темпорологии при МГУ им. М.В. Ломоносова; с 2008 г. — ведущий сотрудник Международного центра эвереттических исследований; с 2013 г. — член Российского общества историков-архивистов (РОИА) с 2015 г. член литературно-философской группы «Бастион». С 2004 г. публикует работы в жанре литературной критики научной фантастики (опубликовано 9 статей). С 2008 г. в сетевом журнале «Самиздат» начал публиковать фантастические рассказы. С 2015 г. печатается в сборниках научной фантастики издательств «АСТ», «Снежный ком», «СКОЛ».

Read More →

Pax Amoria: рецензия Дмитрия Володихина

В “Лабиринте” появилась рецензия Д.М.Володихина на мои новые книги:

Для меня в этой рецензии главное даже не то, что рецензент, при всём различии наших мировоззренческих и творческих подходов, высоко оценивает мой многолетний труд, находит для него добрые слова и – sic! – не стесняется произносить их вслух. Это очень важно и приятно само по себе, но наверняка ведь будут те, кто опять не услышит, кто продолжит делать вид, будто такого труда в природе не было и нет, как нет у нас такого автора.

Поэтому для меня главное, что о моей работе Володихин говорит по существу, где хвалит, то за дело, где критикует – тоже за дело. Вопросы ставит правильные, острые – и перед автором, и перед всем нашим сообществом (всё это можно, нужно обсуждать). В отличие от вышеупомянутых господ, которые попросту отмахиваются от того, чего не знают, не желают знать и по причине своего добровольного закукливания напрочь отучились воспринимать. Здесь на одной чаше весов – “не замечать и не пущать”, а на другой – оценки и позиции человека компетентного именно в тех сферах, которыми занимаюсь я, профессионального историка, писателя и публициста, составителя многих популярных антологий классической альтернативной истории.

Таких специалистов у нас мало, ещё меньше среди них тех, кто вообще когда-либо хоть что-то слышал о моей работе – поскольку получить о ней актуальную и достоверную информацию по-прежнему неоткуда, кроме как с моего авторского сайта – но ситуация меняется. Среди тех, кто разбирается в материале, всё больше склонных признавать публично значимость “Божественного мира”. Я знаю уже более десяти профессоров и докторов наук различных специализаций, от истории до кибернетики и от психологии до макроэкономики, которые, рассматривая мой труд каждый со стороны своей области знания, отмечали в нём то новое и важное, что интересно именно им, их наукам. А если что-то интересно практикующим учёным, значит, это интересно их коллегам, аспирантам и студентам, далее – самой широкой читающей и мыслящей аудитории. То есть, интересно будущему.

Read More →

Эллинороссия: второе дыхание Ромейской империи

Ещё одна рецензия – на “Эллинороссию” Дмитрия Володихина. Вернее, развёрнутый отзыв. Он появился в прошлом году… на Фантлабе. Потому что других вариантов публикации не нашлось. Если бы они нашлись, была бы настоящая рецензия, вещь того стоит.

Об “Эллинороссии” я также пишу в статье “Лабиринты альтернативной истории” (полная версия).

Весной 2019 года я случайно увидел в новом сборнике серии «Моремания» повесть Дмитрия Володихина «Русь заморская» и сразу заинтересовался ею. Автор известен как учёный, публицист, писатель, последовательный и неутомимый популяризатор русской истории и традиционных имперских ценностей. То есть, понятно было, что от него ждать. Но повесть превзошла мои ожидания. Это оказался редкий в наши дни подарок поклонникам твёрдой, классической альтернативной истории, исторического детектива, гуманистической утопии. А затем я узнал, что «Русь заморская», она же «Ромейское море» – лишь первая часть «Эллинороссии», цикла, в котором альтернативная истории проходит сквозь века от самой точки бифуркации (развилки, расхождения с писаной историей) до наших дней.

Книга, изданная осенью, скорее, всё же не роман, а сборник. В него, наряду с повестью, входит ещё ряд рассказов. Части цикла связаны общим АИ-миром, где происходит действие, и идеями, они проходят через всю книгу.

Представьте себе мир рубежа XV-XVI вв., самое начало эпохи великих географических открытий. Испанией правят Изабелла и Фердинанд, отправившие Колумба на поиски Индии, есть и сам Колумб, но в весьма неожиданном качестве; на московском престоле, как и должно в это время, Иван III – но он в АИ-мире Володихина не только и уже не столько великий князь, он… полновластный царь, василевс, могущественный византийский император! А Византия, то есть Римская/Греческая империя, старое царство ромеев, слившись с Русью, впитавши её молодые и живительные силы, не только воспряла, но обрела вторую жизнь, теперь это единственная сверхдержава, доминирующая и в Старом, и в Новом Свете. Как при Константине Великом имперская столица переместилась из Рима в Константинополь, так и теперь, при русских василевсах, она закономерно перемещается из Константинополя в Москву. Москва становится Третьим Римом, космополисом, новым Царьградом уже не только в переносном, метафорическом значении, но и в самом буквальном.

Соответственно, правит в Новом Свете, на острове Святого Воскресения (в Доминикане), где происходит действие повести, не испанский губернатор от имени их католических величеств, а наш, то есть ромейский стратиг, именем царя и василевса Иоанна Васильевича, – князь Глеб Белозерский. Рядом с ним трудится митрополит Герман, просвещает туземцев-язычников. В отличие от латинян, привыкших, как мы знаем, насаждать Христову веру в Новом Свете огнём и мечом, православные ромеи действуют терпением и убеждением, святым словом и своим примером, они гуманны и честны, для них новообращённые туземцы – не рабы, а неофиты, собратья по вере.

Но, разумеется, находятся люди, которые желают подорвать величие вновь возродившейся империи, натравить греков и русских друг на друга, а потом армян и сербов, и болгар, и остальных. На острове хранится книга, способная стать в руках врагов убийственным оружием против имперского и православного единства. Эту книгу похищают. Так в альтернативно-историческую ткань повести вплетается детективная интрига. Грек Феодор Апокавк, патрикий Империи, посланник самого василевса, должен найти и разоблачить вора. Если он не справится, если опасная книга всплывёт в Европе и окажется в руках врагов, то быть большой беде…

Язык «Руси заморской» может показаться сложным, архаичным, он стилизован под византийские хроники и старомосковскую речь – но оторваться невозможно, я прочёл весь текст в один присест.

И вскоре выясняется, что не только первая повесть являет нам достойную языковую стилизацию, но и все последующие рассказы стилизованы под язык соответствующих им эпох русской истории.

В «Ином сказании», второй части «Эллинороссии», мы встречаем князя Дмитрия Пожарского в самый разгар Смутного времени. Ему предстоит принять труднейшее решение, от которого зависят судьбы царства и отечества. И он почти это решение принимает – оно означает новую междоусобную войну, и бедствия, и кровь, и жертвы без конца и края – но вдруг появляется… попаданец! Как попаданец?! Это же твёрдая, классическая АИ! Здесь такие не ходят, в чистой АИ попаданцев быть не может, не должно. Но автор смело раздвигает рамки жанра, у него появление пришельца из иной, альтернативной реальности обоснованно, сам попаданец оказывается в тему и к месту, и очень вовремя. После его рассказа картина мира в глазах Дмитрия Пожарского меняется и складывается по-новому. Рождается спасительная историческая альтернатива. Московское царство приходит от смуты к долгожданному миру.

«Умелец технэм» – третья и самая необычная часть книги. Здесь, в пространстве классической альтернативной истории, царствует настоящая научная фантастика с элементами криптоистории и, совсем немного, мистики и фэнтези. Я никогда не наблюдал в АИ такого сочетания. Казалось бы, мир тот же, мир Эллинороссии, но он адресуется к древнейшим тайнам мировых цивилизаций, к загадочным «технэмам», которые несут угрозу жизни, их необходимо, как сапёрам мины, обезвреживать и разбирать. Параллельно в ткань текста вплетается вечная тема любви и долга. Что выберет ромейский (русский) инженер?

Здесь также возникают первые сомнения в устойчивости этого АИ-мира: он, подобно своему предшественнику, миру исторической Византии, не особо дружит с научно-техническим прогрессом. Но глубокая духовность не заменит военной мощи, лишь она способна обеспечить выживание. Любая духовность лишь тогда чего-нибудь стоит, когда умеет защищать себя с оружием в руках.

Завершают книгу совсем небольшие (и на мой взгляд, не такие удачные, как первые три части сборника) рассказы «За нумизматикой» и «Кандагар». Как и в предыдущих частях, «писаная», привычная нам реальность и альтернативная, эллинороссийская, идут рука об руку. Автор вновь и вновь напоминает credo своей новой книги: мирная, достойная альтернатива есть всегда! Всегда есть шанс обойтись без бедствий, войн и революций, без террора и репрессий, или хотя бы уменьшить их горькие последствия. Следуя своим убеждениям и своему авторскому выбору, Володихин видит этот шанс в сбережении христианской веры и традиционных имперских ценностей. В мире Эллинороссии наша страна была и остаётся народной, православной монархией, самой мощной и авторитетной империей на планете, за нею – правда.

А весь эксперимент с социализмом автор изящно отправляет в… Крым, где действуют грамматик Ленин, логофет Свердлов, архонтесса Розалия Землячка, комес варварской конницы Феликс Дзержинский, да ещё «товарищ Троцкий, трапезит с душой стратега». Вот так ответ Аксёнову с его «Островом Крым»!

Изящного исторического троллинга в этой книге немало, но обижаться на него не стоит; важнее, на мой взгляд, сама альтернатива, она проповедует добро и зовёт в светлый мир. Здесь нет «чернухи» и законченных злодеев, все герои – в той или иной мере благородные, порядочные люди, худшее, на что они способны, это ошибиться, оступиться, согрешить; но искреннее раскаяние и истинная вера всегда помогут искупить ошибки и грехи.

Да, созданная в «Эллинороссии» АИ-реальность – утопия, но это позитивная, аутентичная, гуманистическая утопия, в которую веришь и где так хочется остаться навсегда. Автор убедительно показывает, в какой гармонии могут жить и совместно трудиться люди самых разных стран и страт, когда они веруют в одного Бога и верны своей единственной матери-империи. Ни Рим, ни Византия, ни Российская империя не пали, не погибли, не ушли в историю – они живы, пока владеют нашими мечтами, пока мы думаем о них и находим в их былом величии вдохновение для строительства собственной жизни.

Read More →

Глубина гретопадения: как через лес, пушнину и зерно добраться к нефти, а в итоге всё отнять и поделить

На Регнуме появился мой материал о новой книге проф. А.М.Эткинда «Природа зла» (впрочем, не только о ней). Книгу обсуждают многие, но в описательном ключе или восторженном; я же рассматриваю принципиальные моменты книги, которые обходят другие рецензенты. И это первый мой лонгрид в центральной прессе после длительного (7 лет) перерыва.

Публикуется здесь с разрешения редакции и под длинным авторским заголовком; сам текст, представленный мной, идентичен опубликованному на сайте ИА Регнум.

«Природа зла» — очень удачное и многозначное название для книги о сырье и государстве. Её автор А. М. Эткинд — психолог, историк, культуролог, всё чаще выступающий как социолог, политолог и экономист. Он не любит природу и сырьё как производное от природы. Но ещё больше он не любит государство. О том, как складываются отношения сырья и государства, как зло тянется ко злу, как увлекает народы в пучины ещё большего зла и ведёт мир к глобальной катастрофе, рассказывает эта книга. «Природа зла» — великолепная игра ума, интеллектуальный опыт в духе лучших энциклопедистов эпохи Просвещения. Но просвещает ли она? Попробуем разобраться.

А. М. Эткинд. Природа зла. Сырьё и государство. М., 2019
А. М. Эткинд. Природа зла. Сырьё и государство. М., 2019

Впервые я услышал имя Александра Эткинда более 30 лет назад, в самый разгар горбачёвской перестройки, когда он вместе с Леонидом Гозманом, ныне широко известным праволиберальным политиком, опубликовал в журнале «Нева» статью «От культа власти к власти людей». Чётко, по пунктам описывая различия между тоталитарным, авторитарным, либеральным и демократическим режимами, статья Гозмана и Эткинда стала настоящим прорывом для своего времени. Да и теперь она читается на одном дыхании.

Но уже в этой ранней работе заметна склонность упрощать и искажать реальность в пользу заранее заданных схем. В «Природе зла» эта проблема ключевая. Читая книгу, вы не можете быть уверены, что факты, на которых возводит свои построения автор, соответствуют действительности. А значит, не можете быть уверены и в том, что его выводы состоятельны и адекватны.

«У этой книги необычные герои, — предупреждает Эткинд в предисловии, — торф и конопля, сахар и железо, треска и нефть. Разные виды сырья — части природы, элементы экономики, двигатели культуры. Из них создана цивилизованная жизнь; их особенности объясняют поведение и опыт исторических обществ; они находятся в особенных отношениях с государством. В этом и состоит мой главный сюжет».

Сырьём у автора выступают и лес, и зерно, и «останки чужих тел» (от мяса и рыбы до шкурок зверей), соль, опиум, шёлк, лён и хлопок, металлы, торф, а также уголь и нефть — собственно, ради них, ископаемых карбонов, и написана книга, они у Эткинда главное зло, но об этом ниже. Причину подъёма Голландии в Новое время он видит в торфе; «картофель и севообороты объясняют взрывной рост населения Европы в XIX веке, без картофеля не было бы ни урбанизации, ни промышленной революции»; «зерно создало крестьянина, текстиль создал пролетария, буржуа был сотворён чаем с сахаром»; а Россия потому так велика, что русские мужики всегда шли с запада на восток в поисках пушнины; и так далее в таком же духе. Весь огромный мир, в котором живут люди, всё многообразие их мотиваций, все сложнейшие перипетии мировой истории Эткинд объясняет единственным фактором — сырьём, динамикой его потоков. Классики марксизма-ленинизма назвали бы такой архаичный «сюжет» ресурсным детерминизмом. Но в нашем информационном веке он смотрится несколько странно, если не сказать — пугающе.

Фредерик де Ханен. Северные торговцы пушниной. 1913
Фредерик де Ханен. Северные торговцы пушниной. 1913

Тем более удивительно, как при настолько широком подходе к сырьевым ресурсам в их числе вовсе не упоминается вода, хотя именно с неё начинаются и жизнь, и государство. Древний Египет — первая и величайшая из мировых цивилизаций, она была сотворена водами Нила, его плодоносным илом. Но в книге Эткинда нет главы про Египет; нет главы и об Элладе, чьим ключевым «природным ресурсом» было солнце. Главы о древней Персии, создавшей первую в историю мировую державу, преуспевающую и веротерпимую империю Ахеменидов, вы также в книге не найдёте, она даже не упоминается. Случайно ли? Может быть, всё потому, что ни Египет, ни Греция, ни Персия не укладываются в концепцию автора о сырье как природном зле?

Он начинает сразу с Рима и тут же, в предисловии, показывает нам, как намерен обращаться с фактами истории. Говоря о финансовом кризисе 33-го года, Эткинд пишет, что «через несколько лет в аналогичном кризисе оказался новый император, Калигула. Испанские рудники уже были конфискованы, зерновые склады Рима истощались, и гвардия предпочла убить императора, чем драться с разъярённым народом за остатки хлебных запасов. Новый император, Веспасиан, обложил налогом сортиры».

На самом деле между Калигулой и Веспасианом — пять императоров и почти тридцать лет насыщенной истории Древнего Рима. А причины, приведшие к убийству Калигулы преторианцем Кассием Хереей, если и связаны с дефицитом хлеба, то очень опосредованно. Калигула был убит, потому что настроил против себя сенат и гвардию. У богатых и влиятельных сенаторов было достаточно хлеба, но не было ощущения личной безопасности; опасаясь за свою жизнь, они предпочли забрать жизнь у императора. Полвека спустя точно так же погибнет сын Веспасиана Домициан, намного более толковый и успешный правитель, чем Калигула.

Римским императорам и империи в целом в книге Эткинда не повезло. «Римская империя расширялась подобно амёбе, пуская отростки то в одну, то в другую сторону. […] Главным мотивом этих движений был поиск металлов. Целью колонизации Южной Италии была медь, Англии — олово, Испании — серебро. К привычному списку металлов римляне прибавили мягкий, легкоплавкий свинец, который был им нужен для строительства водопроводов и бань». И далее: «Согласно одному исследованию, две трети римских императоров умерли в результате свинцовой интоксикации».

Между тем причины расширения империи куда сложнее, они не сводятся к какому-то одному фактору. Например, отечественный исследователь А. В. Громов убедительно доказывает, что сначала римская держава расширялась, стремясь обеспечить безопасность своим гражданам; затем — чтобы снабдить их землёй для пропитания и сохранить боеспособную армию, достигшую к тому времени численности в десятки и сотни тысяч воинов; уменьшение армии было чревато мятежами, которые свергали императоров, и всё теми же проблемами с безопасностью граждан Рима. Империя расширялась, пока совокупные выгоды расширения превышали всевозможные риски. Потом она стала размываться и сокращаться, хотя потребности римлян в металлах не только не снизились, но даже возросли.

Римские легионеры. Реконструкция
Римские легионеры. Реконструкция MatthiasKabel

Что касается «одного исследования», согласно которому «две трети римских императоров умерли в результате свинцовой интоксикации», очевидно, имеется в виду статья 1965 года, напечатанная в американском медицинском (не историческом!) журнале. В наши дни «гипотеза свинцового отравления» выглядит как антинаучный фейк и не может рассматриваться всерьёз. Годы жизни императоров Рима документированы с точностью до месяца, недели, часто даже дня. Из 69 правителей империи от Октавиана Августа до Феодосия Великого 43, то есть те же две трети, погибли насильственной смертью. Не из-за отравления свинцом, а в результате самоубийства, в бою или были убиты заговорщиками. Всё это известные факты; не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понимать: жизнь императоров в жестоком Риме была такова, что большинство из них не доживали до своей «свинцовой интоксикации». Зачем распространять заведомые фейки, чья недостоверность ясна уже на уровне здравого смысла?

Но такова вся книга Эткинда. Она содержит множество логических и фактических ошибок, анахронизмов и передёргиваний, одно лишь их перечисление заняло бы несколько страниц. Так, автор дважды упоминает короля Англии Якова (1603−1625) как «умелого строителя империи», присоединившего Шотландию и разбившего испанскую армаду на море. Но Якову, сыну Марии Стюарт, не нужно было «присоединять» Шотландию: ведь до восшествия на английский престол он сам 36 лет занимал шотландский! А испанскую «Непобедимую армаду» разбили англичане, не шотландцы, при королеве Елизавете Тюдор, за 15 лет до воцарения Якова в Англии.

Ляпы и анахронизмы сочетаются у Эткинда с замечательными по глубине и точности наблюдениями. Например: «Ресурсно-зависимое государство всегда боится истощения сырья, но больше страдает от новых технологий, делающих его ненужным». Текст «Природы зла» необычайно плотный, в нём вовсе нет словесной воды, чем нередко грешит наш non-fiction. «Разные виды сырья имели богатые судьбы, — указывает Эткинд. — Вместе с людьми они тоже были творцами истории, её субъектами». Сам подход, прослеживающий связи между природой и историей, политикой, социальными процессами, необычайно продуктивен. Но он заслуживает более уважительного, доказательного отношения. Излагая более-менее достоверные факты и гипотезы, которые укладываются в авторскую концепцию «Природы зла», Эткинд охотно ссылается на конкретных авторов, цитирует их работы. А продвигая фейки, чаще ограничивается безликими «историками», «экономистами» или просто «учёными». Альтернативные же концепции, обладающие собственной доказательной базой, такие как «ресурсное государство» С. Г. Кордонского, не упоминает вовсе, словно их и нет.

Яков (Иаков) VI Шотландский, он же Яков I Английский
Яков (Иаков) VI Шотландский, он же Яков I Английский

Здесь мы подходим к самому интересному и важному вопросу, вернее, серии взаимосвязанных вопросов. Как сырьё влияет на историю и политику на самом деле? Зло ли сырьё? Или зло в ином, но в чём тогда? Оправданно ли, выступая в роли учёного, рассматривать историю, политику и экономику с позиций морали? Причём морали, однозначно трактуемой в понятиях современного нам леволиберального дискурса? Зачем в действительности написана эта книга? Какой аудитории она адресована? И кем может быть востребована? Стоит ли читать её всем остальным?

Восторженные рецензенты «Природы зла» с удовольствием цитируют выкладки автора о сырье и практически не обращают внимания на политическую программу, открыто заявленную в последних главах книги. А ведь именно ради неё всё и писалось. Как вышеупомянутая статья 1989 года показывала советским интеллектуалам ужасы тоталитаризма (которого в то время уже не было, он растаял сам сначала от хрущёвской «оттепели», затем в брежневском «застое») и достоинства демократии (которые до сих пор остаются для большинства наших сограждан скорее виртуальными), точно так же 30 лет спустя «Природа зла» призвана решить три задачи.

Во-первых, предъявить зримые образы мирового зла. У Эткинда это сырьё и государство; первое — как источник зла, второе — как субъект. «Сырьевая зависимость, — пишет автор, — формирует третий тип государства, я называю его паразитическим. [Оно] собирает свои средства не в виде налогов с населения, а в виде прямой ренты, поступающей от добычи и торговли естественным ресурсом. В паразитическом государстве население становится избыточным». Затем эта идея неоднократно повторяется и усиливается: «Петрогосударство зависит не от налогов с людей, а от пошлин или прямой ренты с торговли сырьём. Поскольку государство извлекает своё богатство не из налогов, налогоплательщики не могут контролировать правительство».

Понятно, речь идёт не о Норвегии, которую автор хвалит за рачительное сбережение нефтедолларов в пользу будущих поколении. Речь прежде всего о России, она, на его взгляд, стала жертвой пресловутого «ресурсного проклятия» и не научилась правильно распоряжаться своими природными богатствами.

Далее Эткинд пишет: «Сырьевую зависимость часто сравнивают с наркотической, проводя аналогию между непродуктивной экономикой, от которой страдают миллионы, и индивидуальной патологией. В Америке президент Буш сказал в 1996 году: «Нефть стала зависимостью» (на самом деле президентом США в 1996 году был Клинтон, а Буш-младший сказал это в 2006-м. — БТ). В России критики сырьевой зависимости говорят о «нефтяной игле», на которую села страна».

Разработка нефтяных месторождений Тюмени
Разработка нефтяных месторождений Тюмени

Всё это могло бы быть отчасти справедливо, если бы описывалось Эткиндом как тенденция, как один из множества неоднозначных факторов и рисков. Но ресурсный детерминизм подчиняет себе автора полностью; ничего иного, кроме «наркотической» зависимости от нефти, он не видит. «Природа зла» определяет Россию как паразитическое петрогосударство, которое «собирает свои средства не в виде налогов с населения, а в виде прямой ренты». В действительности только треть своих доходов бюджет РФ получает от нефтегазовой деятельности и экспорта нефтепродуктов, а две трети — это налоги, акцизы и внутренние поступления. Даже наблюдаемое нами падение цен на нефть отражается на жизни общества в неизмеримо меньшей степени, нежели кризис, вызванный пандемией коронавируса. Падение цен на нефть представляется национальной катастрофой лишь в головах аффилированных предпринимателей и тех интеллектуалов, кому теоретические схемы ближе и милее живой, многообразной реальности.

Во-вторых, образы зла существуют у Эткинда не сами по себе. Миру, где доминируют паразитические петрогосударства, грозит по их вине глобальная катастрофа. И эта катастрофа — климатическая: «Отказ от нефти случится потому, что засорится воздух». Ужасы грядущей катастрофы описываются так, как в начале прошлого века представляли себе Лондон, погребённый под горами конского навоза. Только теперь всё несоизмеримо хуже, так как из-за «эмиссии карбонов» погибнет весь мир: «Потепление на полтора градуса приведёт к разрушению коралловых рифов, затоплению островных государств и портовых городов, всеобщему продовольственному кризису и многомиллионным миграциям населения. В десятках малых, больших и самых больших стран мира будет объявлено чрезвычайное положение», — и так далее. Новые анонимные «учёные озабочены исчезновением насекомых: их общая биомасса уменьшается на 2,5% в год, и к концу века насекомых просто не будет. Больше половины пчёл в США уже вымерли. Тысячи видов рыб и птиц питаются насекомыми, они опыляют мириады растений, значит, исчезнут и они».

На самом деле во время величайшего массового вымирания всех времён (The Greatest Mass Extinction of All Time) на рубеже палеозоя и мезозоя исчезли 83% видов насекомых. Это случилось ~250 миллионов лет назад и стало следствием сложного сочетания глобальных катастроф, постигших нашу Землю. Но даже и тогда насекомые и рыбы выжили, а птицы стали эволюционировать из рептилий.

Аргументация «Природы зла» под стать её страшилкам. «Мы знаем, к примеру, что для предотвращения катастрофы отказ от мяса важнее отказа от бензина». Кто эти «мы»? Кому и почему важен отказ от бензина? Почему отказ от мяса ещё важнее? И почему вообще нам нужно принимать на веру, что миру грозит климатическая катастрофа?!

Ответов на все эти и подобные вопросы нет. В той парадигме, которую исповедует и продвигает автор, они и не нужны, они излишни. Истово верующий, по Тертуллиану, верует, ибо абсурдно. А заинтересованный, критически настроенный читатель, добросовестно преодолев все испытания и искушения «Природы зла», в конце книги внезапно оказывается у врат Церкви Глобального Потепления.

Дым из труб
Дым из труб

Game over. Да, ради этого и писалась вся книга. Автор привёл нас туда, куда вёл с самого её начала — в секту гретопоклонников и климатических катастрофистов. То, что начиналось как лес и зерно, продолжалось как сахар и хлопок, в конце концов привело, по Эткинду, к углю и нефти, к авторитарным «петрогосударствам», которые уже не просто неэффективны сами по себе — теперь эти «паразиты» человечества угрожают всему миру, самой жизни на Земле.

Но подлинный российский интеллектуал не может прямо объявить себя последователем шведской девочки, которая учёбе в школе предпочитает трибуны ООН и Давоса: на Родине такого интеллектуала не поймут. Чтобы стать Гретой Тунберг для Запада, достаточно выйти с плакатом к парламенту; чтобы стать ею в России, нужно написать книгу, о которой будут говорить и спорить. Нужно вызывать рефлексию, апеллировать к коллективному бессознательному, явным и тайным страхам, к несправедливостям, которые испытывают люди, к правде, которую от них старательно скрывают.

Но и это ещё не всё. Если образы зла названы, если есть глобальная угроза и «паразитические петрогосударства», которые её усугубляют, приближая мир к ужасному концу, тогда нужна и позитивная программа, как предотвратить конец. Эту программу Александр Эткинд не придумывает сам, а заимствует у своей тёзки Александрии Окасио-Кортес и других молодых леваков из Демпартии США. Она называется Зелёный новый курс (Green New Deal).

«Зелёный новый курс, — я вновь цитирую «Природу зла», — предполагает радикальное увеличение государственных расходов, субсидирование возобновляемой энергии, строительство инфраструктуры и массовую помощь безработным и бедным. Деньги будут получены от налогообложения сверхбогатых, и в частности от лишения тех, кто производит нефть и эмиссии, их налоговых льгот. […] Перераспределение расходов между человеком и природой, перераспределение доходов между классами и перераспределение эмиссий между народами».

И это называется — приехали. Выдающийся интеллектуал либеральных убеждений, начавший с жёсткой критики тоталитаризма, ныне предлагает уповать на силу государства, чтобы всё «отнять и поделить». Сознаёт ли он при этом, что перераспределение всего и вся в XXI веке будет означать конец глобальной рыночной экономике, какой мы её знаем, конец прогрессу, новым технологиям, конец пусть и худому, но всё-таки миру на Земле?

Грета Тунберг
Грета Тунберг Anders Hellberg

Да, он сознаёт. «Ограничения в добыче и потреблении ископаемого горючего не будут иметь рыночного характера, — пишет Эткинд. — Они могут исходить только от государств, или скорее от их объединений». И далее: «Международной системе государств придётся заняться новым просвещением, а при необходимости рационированием. Левиафан должен стать зелёным или его просто не станет».

В переводе с языка эвфемизмов на человеческий сказанное означает: для продвижения «Зелёного нового курса» необходима мировая диктатура, она установит контроль над «паразитическими петрогосударствами» и их природными ресурсами, после чего займётся «рационированием» отсталых народов.

Если всё это не тоталитаризм, тогда что? Мы уже проходили такое в ХХ веке, но в меньших масштабах; зелёный же Левиафан собирается переделывать под себя всю планету. И поскольку люди по доброй воле ни за что не захотят лишаться свободы выбора, своих денег, качественных животных продуктов и скоростных самолётов — Эткинд это признаёт — мировой Левиафан их будет жёстко принуждать. Какая горькая ирония: чтобы спасти всех нас от воображаемой «климатической катастрофы», нам предлагают путь реальных, неизбежных катастроф — военных, социальных и технологических, — которые будут означать крах привычного нам мира и откат в глубокую архаику, какой человечество не знало тысячи лет, со времён «катастрофы бронзового века».

Автор позиционируется в качестве учёного, но его «Природа зла» — ни в коей мере не научная работа, это опыт в жанре спекулятивного научпопа, набирающего популярность на волне интереса к non-fiction, документальной прозе. Суть спекулятивного научпопа в том, чтобы оседлать этот интерес и под видом разработки какой-либо значимой, вызывающей всеобщее внимание темы продвинуть в мир сомнительные, малосимпатичные идеи, которые сами по себе были бы сразу же опровергнуты и решительно отвергнуты. Но книга Эткинда документальна лишь отчасти и не в главном; скорее, перед нами заготовка новой библии для леволиберальной тусовки, испытывающей в наши дни и особенно в нашей стране беспощадный кризис идей. Хотел автор того или нет, но его «Природа зла» способна стать настольной книгой не только для них, но и для всех неофитов новой мировой секты климатических катастрофистов.

Отрицать глобальное потепление нелепо, оно происходит на наших глазами, и «год без зимы» 2019−2020 тому самый наглядный пример. Но столь же нелепо принимать естественное и циклическое изменение климата планеты за мировую катастрофу. Что это, как не гордыня? Человек велик, но слишком мал; да, он может уничтожить мир ядерным оружием, но он не властен менять климат на Земле, сжигая углеводороды. Климат — сложнейшая система связей и закономерностей; антропогенный фактор в ней ничтожен в сравнении с множеством природных и космических. Одно-единственное извержение вулкана, которое невозможно предотвратить, влечёт для климата планеты больше рисков, чем вся «эмиссия карбонов» за всю историю цивилизации людей. Эту эмиссию она переживёт, а вот насчёт коллективного безумия — я сомневаюсь. Настоящая природа зла — не в сырье и не в государстве, она всё там же, где разруха: в головах людей.

Детский марш за климатическую справедливость. Миннесота. США. 2017
Детский марш за климатическую справедливость. Миннесота. США. 2017 Lorie Shaull

Искажённая и упрощённая картина мира, которую навязывает секта климатических катастрофистов, угнетает взгляд исследователя, сужает его творческие горизонты и подводит к идеям, недостойным настолько ёмкого, глубокого и мощного труда. «Природа зла» — прививка не от зла, а от левачества и опрощения, но выдержать её способен только сильный знанием и духом организм. Книга Эткинда прекрасна и опасна, своеобычна и ангажирована; чтобы разобраться в ней как можно лучше, нужно знать больше, чем знает сам автор, а понимать — ещё больше. Читать её не только можно — нужно! Но читать критически. Хотел автор того или нет, его спекулятивный научпоп адресует думающего читателя к множеству других достойных, актуальных книг, к серьёзной исторической и научно-популярной литературе как способу познания реальности человеком цифровой эпохи. Эта книга бросает вызов, и её вызов стоит принимать.

И последнее. Энциклопедисты эпохи Просвещения прониклись духом времени и навсегда изменили мир. Их труды пережили столетия лишь потому, что для настоящих просветителей тяга к истине была важнее идеологии и конъюнктуры. «Природа зла» вышла из печати недавно, но уже обласкана поклонниками и опровергнута жизнью. Среди кошмаров и напастей, которыми пугал читателей автор, нет ни слова, ни полслова про коронавирус, пандемии, угрозы биологического заражения. Зло пришло откуда его не ждали, и подлинная природа зла застала врасплох мир побеждающего глобализма. Популярные ещё вчера герои новостей не пережили этого удара. Исчезла с экранов вездесущая Грета Тунберг, не слышно вечного Джорджа Сороса, никто более не вопиет с трибун об опасности метана от коров и угрозах засорения воздуха нефтью. Всё, чем пичкали умы людей, чтобы сделать их податливыми к истерии климатических катастрофистов, вмиг стало пусто, пошло и неактуально. Прекрасный город Флоренция, где обитает и преподаёт проф. А. М. Эткинд, находится в Италии, в эпицентре всамделишной, а не виртуальной катастрофы. Автор может наблюдать вживую, насколько далеки от истины фантасмагории «Природы зла». И вот уже ЕС малодушно отворачивается от Италии, а Россия, по Эткинду, то самое «паразитическое петрогосударство», посылает помощь. Весь мир в прямом эфире наблюдает, какие общества оказываются эффективнее в борьбе с труднейшим за последние десятилетия вызовом цивилизации и какова в этой борьбе действительная роль сырья и государства.

Борис Толчинский — кандидат политических наук, писатель, публицист

Подробности: https://regnum.ru/news/cultura/2915648.html
Любое использование материалов допускается только при наличии гиперссылки на ИА REGNUM.

Read More →