Люди власти в «Сарантийской мозаике» Г.Г.Кея

17 мая, 2024

Уже не раз я называл фантастов, кого более ценю среди ныне живущих: из наших это Любовь Федорова, а из иностранных — Гай Гэвриел Кей. О книгах Федоровой разговор отдельный. Сегодня — о дилогии Кея «Сарантийская мозаика», которая по-прежнему уверенно возглавляет мой ТОП-5 любимых книг.

Для публициста, историка и политолога это прежде всего книга о людях власти: о том, кто они, что собой представляют, как мыслят, чем живут, к чему стремятся и чего боятся, и куда приводят их мечты.

Текст ниже был написан по мотивам одного хейтерского комментария к моим «Мартовским идам«. Хейтер всерьёз утверждал, я цитирую: «люди занимаются политикой, потому, что они негодяи» и «просто до вершин власти добираются только самые лютые людоеды«. Сказано всё это было в нарочито оскорбительной форме, в глумливо-издевательском тоне, который для меня заведомо неприемлем; но сейчас речь не о форме и тоне, а о содержании, которое считаю глубоко ошибочным, мягко говоря. Давайте разберёмся на примере «Сарантийской мозаики», действительно ли «все люди власти — людоеды».

В дилогии Кея представлена богатая галерея мужчин и женщин, которые активно занимаются политикой. Это прежде всего император Валерий II, его жена Аликсана, военачальник Леонт и его жена Стилиана, мытарь Лисипп, шах Ширван и юная царица Гизелла, самый привлекательный (для меня) персонаж Кея. Других сейчас я не беру, потому что мозаичники, возничие, легионеры, повара и танцовщицы, etc., при всём великолепии их образов, — отнюдь не люди власти. Речь лишь о тех, кто — см. выше — добрался до вершин правления. Посмотрим же, какие они «людоеды».

Итак, Валерий, чьим прототипом стал Юстиниан Великий (527-565). Необычайно умный человек с широким кругозором, изысканный, интеллигентный, но при этом жёсткий и решительный, тонкий, осторожный и расчётливый правитель-шахматист, он лучше всех выстраивает и решает политические головоломки. Бог не дал ему наследника, но у Валерия есть великая мечта — собрать разделённую Империю заново и оставить о себе в истории добрую память.

Аликсана (~ Феодора, 527-548), его жена и соправительница, первая из соратников, первая, к чьему мнению он прислушивается. Так же умна, как и он, но не столь мечтательна, на многие вещи смотрит намного трезвее. Их взгляды различаются, но они всегда поддерживают друг друга.

Леонт, соединивший в своём образе полководца Велизария, а также императоров Ираклия (610-641) и Льва III (714-741), блестящий придворный и храбрый солдат, верный слуга своего великого императора и сам достойный император (in spe). Его мотив — служение и вера. Леонт серьёзно озабочен тем, чтобы вера была правильной, например, он полагает почитание изображений Бога идолопоклонством.

Его жена Стилиана — гордая, холодная, надменная аристократка. Но внутри её годами тлеет пламя мести. Когда наступает её час, Стилиана готова пожертвовать собой, чтобы исполнить эту праведную месть. Для неё власть ценна не сама по себе, а как верный способ подобраться к императору, объекту её мести.

Далее, Лисипп Кализиец, он служил у Валерия главным мытарем, снискал на этом поприще всеобщую ненависть и был отставлен; затаил на императора смертельную обиду. Прототип, скорее, Иоанн Каппадокийский — но образ кеевского персонажа совсем другой. Лисипп, человек непомерной толщины и аппетита, обладает самыми дурными наклонностями, способен на любое преступление, при этом очень эффективен, неподкупен. Власть для него — возможность потакать своим дурным наклонностям.

Ширван, очевидно, вобрал в себя образы великих сасанидских шахов Шапура II, Кавада и обоих Хосровов, все они были сильнейшими противниками Империи в IV-VII вв. Ширван — истинный владыка Востока: невероятно проницательный и беспощадный, ради блага царства не жалеющий ни своих подданых, ни жён и сыновей, ни самого себя.

И Гизелла, её главный прототип — королева остготов Амаласунта (526-534), дочь великого Теодориха; но не только, и у Гизеллы совсем другая судьба, по-кеевски намного более счастливая. Ей нет и двадцати, но она уже год правит варварами, которые в принципе не признают женского правления. Гизелла умна, находчива, расчётлива, без всякого смущения манипулирует людьми (они там все манипулируют), но её главная задача — выжить, спастись, и при этом сохранить мир и трон, что почти невозможно в её ситуации, но она справляется. Потом, когда никто этого не ждёт, она предлагает наилучшее решение и сама становится императрицей. Гизелла, пожалуй, самая ответственная и разумная среди персонажей «Мозаики», при всей огромной конкуренции на этом поле.

***

Итак, внимание, вопрос: кто из перечисленных выше людей власти — негодяй и людоед? Очевидно, Лисипп и, частично, Ширван. То есть, двое из семи, персонажи второго, даже третьего плана. Остальные, те, кто действует на первом плане — живые, нормальные люди со своими достоинствами и недостатками, с причудами-акцентуациями (а у кого их нет?), с иллюзиями и разочарованиями, всё, как в жизни.

Если мы начнём анализировать не роман, а реальную историю, послужившую материалом для романа, — историю ранней Византии, — мы и там найдём точно такую же богатейшую, очень насыщенную галерею людей с совершенно разными характерами и мотивами участия во власти. Подгребать их всех под общую гребёнку, под один низкий мотив — занятие нелепое и недостойное, для понимания истории, политики и психологии абсолютно бесполезное, а для самих себя, для своего развития, для книг своих — ещё и очень вредное. Люди-политики не ангелы, это понятно, но считать их хуже, чем они есть на самом деле, — значит опускать не их, а самое себя.