Немного личное про Иран

11 января, 2026

Я Иран люблю и изучаю с детства, и всегда, сколько себя помню, держу кулаки за персов. Начиная с походов Кира Великого и возрождения Иерусалимского храма. Включая греко-персидские войны, где я также «болел» не за Леонида, Аристида и т.п., как у нас принято, а за Дария и Ксеркса. Но исключая римско-персидские войны III-VII веков, где мои симпатии оставались на стороне римлян. Римская империя и государство Сасанидов были крупнейшими державами того времени. Об их фатальной, саморазрушительной войне 602-628 годов, которая навсегда изменила облик нашего мира, возможно, будет отдельная лекция.

Когда началась Исламская революция – или контрреволюция, если иметь в виду «»Белую революцию» шаха и народа» 1963-1978, – мне было десять лет, но всё отлично помню, как будто это происходило вчера. Помню растерянного, сломленного и безмерно уставшего шаха в его последние годы; помню миллионные демонстрации и разгул толпы; помню непримиримого, жестокого старца Хомейни; помню злосчастного либерала Бахтияра и такого же прекраснодушного интеллигента Базаргана, выкинутых историей на помойку (прекраснодушным либералам в революциях вечно не везёт, но они люди увлечённые и всегда об этом забывают); помню захват посольства США, крах президентства Картера и всей американской политики, etc.

Можно сказать, я был внимательным наблюдателем тех событий, насколько это было возможно для советского школьника. У нас их недооценивают, а ведь именно оттуда появился грозный политический ислам, и вся картина мира совершенно изменилась. Например, Израиль вместо верного партнёра и союзника в лице шахиншахского Ирана получил непримиримого и самого опасного врага. Если развал СССР – крупнейшая геополитическая катастрофа ХХ века, то крушение 2500-летней монархии в Иране, бесспорно, на втором месте в ряду таких катастроф.

А главное – всё, что происходило тогда, не только очень интересно само по себе, но важно, актуально и сегодня. Хотя бы потому, что ситуации похожи (на днях я об этом подробно писал, и действующая в Иране власть сталкивается ровно с такими же вызовами, как та, которую она низвергла.