Меню Закрыть

Автор: Борис Толчинский

Саммиты в истории и в наши дни

О саммитах глав великих держав стоит понимать следующее: они были не всегда, и не всегда же будет в них нужда.

Фараон Рамсес II не встречался с царём хеттов Хаттусили III, но это не помешало им заключить эпохальный мирный договор. Царь персов Камбис II не встречался с фараоном Псамметихом III как с равным; их встреча состоялась против воли последнего, когда Камбис заявился в Египет во главе огромной армии, взял Мемфис и сам короновался фараоном. Ни один из римских императоров не встречался ни с одним из иранских шахов – до Валериана, который поневоле встретился с Шапуром, угодив к нему в плен; Шапур использовал спину императора как скамейку, когда садился на коня. Какой уж тут саммит!

Когда Ираклий уничтожил узурпатора Фоку, взошёл на трон в Константинополе и послал шаху Хосрову II богатые дары, тот велел убить послов; за 18 лет чудовищной войны, которая полностью изменит мир и проложит путь исламу, император с шахом ни разу не встретились, чтобы уладить дело миром. Другой император, Иоанн Цимисхий, встретился с киевским князем Святославом, но это не был “саммит” равных: это была встреча повелителя великой православной империи с язычником, степным разбойником, у которого и государства-то не было, но который слишком далеко зашёл и был удачлив; характерно, что вскоре после этой встречи, крайне лестной для Святослава, его убили другие степные разбойники, печенеги. Василий II, сменивший Цимисхия, никогда не встречался с болгарским царём Самуилом, потому что разговаривать им было не о чем: Василий хотел видеть Болгарию частью Империи, а Самуил сопротивлялся, как мог и пока мог. Четыре века спустя, в эпоху агонии Византии, роли переменились: Мануил II предпринял ряд “саммитов”, скитаясь по европейским столицам и прося у латинян, недавних варваров, помощи против неумолимо наступающих турок-османов. В Европах василевса принимали по его достоинству, но помощи не оказали. Уже при его сыне Константинополь будет взят османами.

В эпоху Ренессанса “саммиты” расцвели, их было много, и они были прекрасны – всё больше праздники величия и самолюбования, чем переговоры: достаточно вспомнить “Поле золотой парчи” Франциска I и Генриха VIII. Но толку от них было мало. Ни один из саммитов короля Франциска и императора Карла V не предотвратил ни одну из Итальянских войн. Филипп II, сын Карла V и муж английской королевы Марии Тюдор, даже не попытался лично встретиться с её сестрой, новой королевой Елизаветой, прежде чем посылать к берегам Британии свою “Непобедимую Армаду”. Царь Пётр I, будучи проездом в Париже, встречался с юным королём Людовиком XV и даже держал его на руках; следующий раз глава России появится в Париже лишь 100+ лет спустя, это будет Александра I во главе победоносного русского воинства.

Наполеон, однако, встречался со многими европейскими правителями, в чью “братскую” семью он так тщетно надеялся вписаться. Но ему не довелось общаться лично ни с британским королём Георгом III, ни с кем-либо из премьер-министров; знаменитая карикатура, на которой Уильям Питт-младший и Наполеон делят мир, всего лишь аллегория. Хуже того, за все годы борьбы американских колонистов за свои права ни Георг III, ни бывший в то время премьером его единокровный брат Фредерик Норт даже не пытались выслушать их лидеров, понять и осмыслить позиции. Первая встреча короля Великобритании с президентом США состоялась больше чем через сто лет, это были Георг V и Вудро Вильсон.

Но саммитов с Лениным у западных лидеров не было. Сталин также не встречался ни с кем из президентов США и премьеров Британии – до Франклина Рузвельта и Уинстона Черчилля; возможно, и с ними не встретился бы, если бы не мировая война.

Войну пытался предотвратить премьер-министр Невилл Чемберлен. Но его саммиты с Гитлером эту войну лишь отдалили, на год-два. И дело тут не в слабости премьера как политика, отнюдь, и не в “умиротворении агрессора”, которое определяется постфактум, не тогда, когда ещё есть шанс на мир. Проблема в том, что если колоссальный маховик истории набрал обороты, то никакому саммиту его уж не остановить. И даже двум, трём саммитам подряд. Причины крушения мира следует искать не в неудачных саммитах конца 1930-х годов, а в обманчивых триумфах и гибельных решениях конца 1910-х.

Большим любителем саммитов и верхушечной дипломатии был иранский шах Мохаммед Реза. Он встречался со всеми американскими президентами от ФДР до Джимми Картера и со всеми советскими лидерами от Сталина до Брежнева. Но это не помогло ему избежать революции. Когда кажется, что всё и вся определяется на встречах “наверху”, то поневоле забываешь о народах, а в действительности именно они в конечном счёте и решают всё.

Вторая половина ХХ столетия – золотой век встреч на высшем уровне! В особенности, семидесятые-восьмидесятые годы, когда именно от таких встреч в буквальном смысле зависели судьбы мира. Я отлично помню это время, эти саммиты: мы ждали их, затаив дыхание. Развитые средства транспорта и коммуникации уже позволяли лидерам ведущих государств проводить саммиты быстро и оперативно, не тратя, как в былые времена, недели и месяцы на путь к месту встречи.

Что же произошло потом, уже в нашем столетии? Почему значимость саммитов резко упала? Очевидно, по трём причинам.

Во-первых, коммуникации развились настолько, что для личной встречи и не обязательно встречаться в одном месте. Чтобы посмотреть друг другу в глаза, достаточно видеоконференции по интернету.

Во-вторых, изменились весовые категории держав, а главное, их представления об этих категориях, о собственном весе и роли в мире. Франциск I и Генрих VIII, Иосиф II и Екатерина II, Никсон и Брежнев, ещё даже Рейган и Горбачёв – встречались как равные. А Клинтон и Ельцин – уже нет! Это положение так просто не изменишь.

И в-третьих: саммиты утратили свой прежний смысл, но не приобрели новый. Говорить, по сути, не о чем. Позиции сторон заранее известны, они определяются не личными пристрастиями и желаниями лидеров, а таким многообразием сложнейших факторов, от исторической матрицы до общественного мнения, что почти не оставляют поле для манёвра, политического компромисса. Проще говоря, дух времени таков, что Байден, даже если бы он мог и сам хотел, не в состоянии сыграть роль Рейгана, а Путин – Горбачёва. Потому и нет сегодня никаких мемасиков “Байден и Путин делят мир”, что сегодняшний мир разделить невозможно – он уже разделён и расколот, и как, и когда, и в каких диспозициях сложится заново, решит только история.

GENEVA, SWITZERLAND – JUNE 16, 2021: US President Joe Biden (L) and Russia’s President Vladimir Putin seen after Russian-US extended talks at the Villa La Grange. Mikhail Metzel/TASS Швейцария. Женева. Президент России Владимир Путин и президент США Джо Байден (справа налево) после российско-американских переговоров в расширенном составе на вилле Ла-Гранж. Михаил Метцель/ТАСС

Саммит в наше время – ритуал деэскалации. Что тоже важно и необходимо, и намного лучше, чем ничего. Разговаривать друг с другом, понимать позиции и находить решения скопившихся проблем – важнейший долг ответственных политиков.

Не случайно “Саммит” – по размеру небольшой, но по содержащимся в нём смыслам очень важный текст из ряда продолжений моего цикла “Божественный мир”. Я рекомендую “Саммит” всем любителям истории, политики и дипломатии.

Read More →

Где же ТОЧНО находится Галльский пролив?

В фейсбуке вновь возник вопрос об острове Италия и Галльском проливе, который отделяет этот остров от Европы в АИ-реальности “Божественного мира”. Ведь если судить по новой обложке (и старой карте, которая послужила этой обложке фоном), Галльский пролив огромный, широкий, там целая бездна воды – где тогда Альпы, куда они делись? И вообще, что стало с географией Европы? Не упал ли на неё метеорит, как нам тут годами подбрасывали некоторые несознательные товарищи с ФАИ?!

Новая оригинальная обложка трилогии “Наследники Рима” (2021)

Могу всех успокоить: со старушкой Европой в мире Pax Romana Nova всё в порядке! Если не считать, что римлян вышибли оттуда в Северную Африку, а правят Европой варвары-язычники, потомки грозных викингов. Но география, само собой, осталась прежней. Пиренеи, Альпы и Карпаты на своих местах.

Галльский пролив – единственное, но притом принципиальное отличие альтернативной географии Европы. Я уже писал в отдельной статье, что это важнейший символ разделения единого некогда Римского мира. Отчаявшись вернуть себе захваченную варварами Европу, аморийцы, наследники Рима, решили отгородиться от неё.

Но не стеной, а водой. Сначала выкопали канал, затем, овладев мощью эфиритовых технологий, существенно расширили его. В итоге канал стал проливом. Он соединяет Адриатическое и Лигурийское моря, пересекая всю Италию с востока на запад, и делает Апеннинский полуостров островом.

Так где же ТОЧНО проходит по Италии Галльский пролив?

Я много лет мечтаю, чтобы мне нарисовали новую карту – не фэнтезийную, как старая, ещё 1997 года, когда и книг-то ещё не было! А современную и настоящую, где с высочайшей достоверностью была бы выверена каждая деталь альтернативно-исторического мира. Такую карту, которая бы выглядела неотличимой от наших географических и политических карт. Она существует в моей голове, но я, увы и ах, лишён изобразительных талантов.

Всё, что сам пока могу, это открыть Google Maps в режиме “Спутник – рельеф” и схематично пометить ключевые моменты, см. скрин. Если кто возьмётся привести это в божеский вид, буду очень благодарен (конечно, в пределах разумного).

Итак, что мы здесь видим?

Галльский пролив начинается в Адриатике у Равенны, которая остаётся на итальянском берегу, далее идёт к Боннонии (совр. Болонье), она стоит уже на цизальпийском (европейском) берегу, затем пересекает Апеннины, оставляя на юге Флоренцию, подходит к Лукке и проходит между нею и Пизой, выходя в Лигурийское море.

Как всё это может выглядеть вживую? Как настоящая река и/или каскад водохранилищ. Насколько я себе представляю, длина Галльского пролива – от 200 до 250 км (если бы умел, рассчитал бы точнее). И он достаточно широк и глубок, чтобы имперский крейсер “Аментет” мог расстрелять и потопить в этом проливе три пиратских корабля, при этом оставив пролив судоходным (описывается в третьей книге).

Read More →

Платье-калазирис в жизни и в книгах

Не думал, не гадал, что стану говорить за моду и одежду! Но уже четверо в ФБ и АТ просили рассказать про необычную одежду главной героини. Да, это калазирис, часто упоминаемый в книгах.

“Калазирис”, как нетрудно заметить, слово греческое, но понимается под ним у нас древнеегипетский исторический костюм, чаще женский, иногда мужской. Калазирис египтян – облегающее платье-сарафан на бретелях, может быть с открытой грудью или закрытой. На первом фото – классическая сцена путешествия солнечной барки Ра; бог Сет, поражающий змея Апопа, здесь как раз в калазирисе, за ним богини Маат и Хатхор, обе в калазирисе с открытой грудью, а вот далее справа бог Тот и сам великий Ра, они в набедренных повязках схенти.

Казалось бы, причём здесь наследники Рима? Какие-такие калазирисы, когда должны быть тоги, туники, гиматии, хитоны и т.п.?

Я напомню: после падения Римской империи и до начала действия первых книг цикла “Божественный мир” прошли почти полторы тысячи лет. Спасаясь от нашествия варваров, римляне перебрались в Африку и оказались под мощнейшим культурным влиянием Египта, который пережил свой новый ренессанс. Волны египтизации затронули все стороны жизни аморийского общества – от государственной идеологии до быта. Костюм также претерпел множество невероятных превращений.

В итоге калазирисом по-прежнему называется облегающая одежда, но это всё, что осталось от исторического костюма древних египтян. На момент действия книг аморийский калазирис – форменное гражданское или военное платье-мундир, однотонное, с обязательным указанием чина. Например, у главной героини чин комита, третий в имперской “табели о рангах“, обозначают три большие звезды, вышитые золотой нитью на рукавах калазириса. То есть она, по-нашему, генерал-полковник, но среди гражданских. 🙂 В имперской иерархии ВСЕ госслужащие носят чины – от адъюнкта (низшего) до консула (высшего). Чин комита обычно присваивается министрам центрального правительства и крупным архонтам (правителям земель). Откуда взялись и как эволюционировали все эти чины, можем поговорить отдельно. Подсказка: чин комита римского происхождения, и на первых порах это слово обозначало должность, оно также родственно всем известному титулу “граф”. В Аморийской империи комит – не должность и не титул, а именно чин государственного служащего (как, между прочим, и консул).

А синий цвет калазириса свидетельствует о принадлежности к дипломатическому ведомству. София Юстина – министр колоний, но это не то же самое, что Сергей Лавров у наследников Рима. 🙂 В имперском правительстве министр колоний занимается не столько иностранными делами, сколько отношениями с правителями-федератами, т.е. главами союзных и/или зависимых государств. Как нетрудно себе представить, это вторая по значимости фигура после самого правителя, первого министра, и она часто стремится стать первой. Собственно, ожёсточённая схватка за власть между ними и составляет одну из главных интриг второй и третьей части трилогии.

Форменный калазирис может быть с закрытыми ногами или же с открытыми, как здесь. Если есть что показать, то почему бы нет, имперский дресс-код позволяет.

Что касается головного убора, он, как видите, за тысячи лет не изменился – это всё тот же клафт, известный со времён фараонов.

Read More →

Новая оригинальная обложка “Наследников Рима” (2021)

Новая обложка моей главной книги, вернее, трёх книг, объединённых в трилогию “Наследники Рима“.

И эта первая за всю мою писательскую жизнь оригинальная обложка, она создана с нуля, полностью по моему ТЗ и согласно моим пожеланиям. Так что вся ответственность – на авторе. А все аплодисменты заслужил Василь Салихов, прекрасный художник, которому при работе над этой обложкой удалось решить ряд нетривиальных изобразительных задач.

Новая оригинальная обложка трилогии “Наследники Рима” (2021)
Художник – Василь Салихов

Я надеюсь, эта обложка, представленные на ней образы мира и главных героев станут такими же незабываемыми, как и сами книги – для тех, кто их читал.

Read More →

Андрей Сахаров vs. Марк Ульпин. К 100-летию учёного и диссидента

К 100-летнему юбилею академика Андрея Дмитриевича Сахарова, создателя советской водородной бомбы, выдающегося диссидента и правозащитника, адепта теории “конвергенции” социализма и капитализма – имеет смысл напомнить, что именно он стал главным прототипом ересиарха Марка Ульпина в трилогии “Наследники Рима”.

Эти двое даже внешне похожи! И между ними, если присмотреться, много общего. Тот и другой физики-ядерщики, великие учёные, столпы Империи, ставшие затем её злейшими врагами. Тот и другой – романтики и теоретики. Оба большую часть жизни прожили в своём замкнутом мирке, но потом что-то в них надломилось и преобразилось, они вообразили себя знатоками подлинной жизни огромной, великой и очень непросто устроенной страны, которые способны – и вправе! – переделывать её по своему разумению. Тот и другой всецело отдались утопии, ради которой готовы были жертвовать собой (и жертвовали).

Есть, конечно, и отличия. Андрей Сахаров, по общему мнению, был человеком лично глубоко порядочным, доверчивым, наивным, им было нетрудно манипулировать. Сказать то же самое о Марке Ульпине нельзя, это он манипулирует другими, во всяком случае, пытается, как только может. Сахаров надеялся сблизить противостоящие общественные системы, взяв от каждой лучшее, – Ульпин же всю имперскую систему хочет уничтожить и на её месте выстроить свою утопию. Но если у Сахарова не оказалось полноценного наследника и преемника, то у Марка Ульпина, как известно моим читателям, есть верный сын Янус, это уже совсем другой типаж, намного более зловещий. Янус не только теоретик, но и практик, готовый заходить гораздо дальше своего отца во имя торжества его – и собственных! – идей. Именно Янус, в моём представлении, и есть главный антагонист всего цикла “Божественный мир”.

Нам, живущим здесь и сейчас, очень повезло (или не повезло, это как посмотреть), что такого же единоличного наследника, теоретика и практика, не было у Сахарова; если бы он состоялся, сегодня он владел бы рефлексивными умами, и никто не вспоминал бы про Навального; качественно изменился бы весь оппозиционный дискурс. Но это, разумеется, уже совсем другая тема…

Read More →

Памяти Е.К.Лигачёва (1920-2021)

Говоря о покойном, я, как альтернативщик, прежде всего должен ответить на вопрос: а что было бы, если бы нашу страну вместо Горбачёва возглавил он? СССР тогда бы сохранился? И мы все, от балтийских республик до среднеазиатских, до сих пор бы жили в мире и согласии под мудрым руководством ленинской Коммунистической партии? Или “мир генсека Лигачёва” – не более чем фантазии и рефлексии великовозрастных детей, которые историю вроде и любят, но не знают и не понимают?

Ах, как бы мне хотелось здесь ответить: первое! Но увы – второе. Лигачёв был достойным руководителем своего региона, Томской области, где многие до сих пор вспоминают его с теплотой и благодарностью. Но он так и не сделался политиком союзного масштаба. Собственно, он вовсе не был политиком: он был, в полном смысле слова, партократом, т.е. человеком из верхушки, который выступает от имени партии и в меру своего разумения решает поставленные ею задачи. Для эффективного политического лидерства ему не хватало ни понимания проблем, их глубины и остроты, ни личных амбиций, ни широты мышления и стратегического видения. Он вряд ли представлял, в какой XXI век вести нашу огромную страну. Ему также не хватало обязательного для успешного политика умения разбираться в людях – чего стоит хотя бы сокрушительный облом с Ельциным, его выдвиженцем!

Лигачёв, как руководитель, соединял в себе лучшие и худшие черты Хрущёва и Брежнева. Останься мир таким, каким он был в шестидесятые-семидесятые, и Лигачёв мог бы сделаться генсеком уж во всяком случае не хуже их. Если бы чего накуролесил, то некритично, и наверняка бы компенсировал полезными делами.

Но беда вся в том, что мир стремительно менялся! А Лигачёв оставался в 60-70-х, оставался собою, как наш советский вариант Катона Младшего. Отсюда эти бесконечные – и тщетные – попытки задержать, остановить лавину изменений, от антиалкогольной кампании до “письма Нины Андреевой” и полемики с Ельциным на XIX партконференции. Но лавину не остановить! Можно только предложить достойную альтернативу, чтобы развернуть движение лавины в созидательное русло, как сумел в Китае Дэн Сяопин. Способен ли был на такое наш Егор Кузьмич – вопрос, к сожалению, риторический.

Прийти к власти вместо Горбачёва он, конечно, мог, окна возможностей для верхушечных переворотов в 1987-1990 открывались неоднократно. Но даже если бы генсеком оказался он, это не решило бы действительных проблем страны. Наступившая в 80-х эпоха общечеловеческих надежд и потребительских иллюзий была чужда суровой, аскетической и догматической натуре Лигачёва, а предложить партийной верхушке, простым людям, стране в целом что-то качественно лучшее было выше его сил. Он мог затормозить падение или ускорить; в том и другом случае ему на смену могли прийти намного более удачные кандидатуры, способные вывести Советский Союз из смертельного пике – или, напротив, спровоцировать анархию. История полна примеров всевозможного рода. На всякого Августа у ней всегда по три Каракаллы.

Очевидно одно: “мир генсека Лигачёва” нереалистичен, как был бы нереалистичен “мир Катона” или даже “мир Цицерона” в эпоху неизбежного падения Римской республики. В том виде, в каком Лигачёв принял бы СССР в конце 80-х, сохранить его было уже невозможно. А для других вариантов нужны другие люди и идеи. Почему они не появились или появились такие, что лучше б уж не появлялись – вопрос отдельный.

Говоря о покойном, я, как альтернативщик, прежде всего должен ответить на вопрос: а что было бы, если бы нашу страну вместо Горбачёва возглавил он? СССР тогда бы сохранился? И мы все, от балтийских республик до среднеазиатских, до сих пор бы жили в мире и согласии под мудрым руководством ленинской Коммунистической партии? Или “мир генсека Лигачёва” – не более чем фантазии и рефлексии великовозрастных детей, которые историю вроде и любят, но не знают и не понимают?

Ах, как бы мне хотелось здесь ответить: первое! Но увы – второе. Лигачёв был достойным руководителем своего региона, Томской области, где многие до сих пор вспоминают его с теплотой и благодарностью. Но он так и не сделался политиком союзного масштаба. Собственно, он вовсе не был политиком: он был, в полном смысле слова, партократом, т.е. человеком из верхушки, который выступает от имени партии и в меру своего разумения решает поставленные ею задачи. Для эффективного политического лидерства ему не хватало ни понимания проблем, их глубины и остроты, ни личных амбиций, ни широты мышления и стратегического видения. Он вряд ли представлял, в какой XXI век вести нашу огромную страну. Ему также не хватало обязательного для успешного политика умения разбираться в людях – чего стоит хотя бы сокрушительный облом с Ельциным, его выдвиженцем!

Лигачёв, как руководитель, соединял в себе лучшие и худшие черты Хрущёва и Брежнева. Останься мир таким, каким он был в шестидесятые-семидесятые, и Лигачёв мог бы сделаться генсеком уж во всяком случае не хуже их. Если бы чего накуролесил, то некритично, и наверняка бы компенсировал полезными делами.

Но беда вся в том, что мир стремительно менялся! А Лигачёв оставался в 60-70-х, оставался собою, как наш советский вариант Катона Младшего. Отсюда эти бесконечные – и тщетные – попытки задержать, остановить лавину изменений, от антиалкогольной кампании до “письма Нины Андреевой” и полемики с Ельциным на XIX партконференции. Но лавину не остановить! Можно только предложить достойную альтернативу, чтобы развернуть движение лавины в созидательное русло, как сумел в Китае Дэн Сяопин. Способен ли был на такое наш Егор Кузьмич – вопрос, к сожалению, риторический.

Прийти к власти вместо Горбачёва он, конечно, мог, окна возможностей для верхушечных переворотов в 1987-1990 открывались неоднократно. Но даже если бы генсеком оказался он, это не решило бы действительных проблем страны. Наступившая в 80-х эпоха общечеловеческих надежд и потребительских иллюзий была чужда суровой, аскетической и догматической натуре Лигачёва, а предложить партийной верхушке, простым людям, стране в целом что-то качественно лучшее было выше его сил. Он мог затормозить падение или ускорить; в том и другом случае ему на смену могли прийти намного более удачные кандидатуры, способные вывести Советский Союз из смертельного пике – или, напротив, спровоцировать анархию. История полна примеров всевозможного рода. На всякого Августа у ней всегда по три Каракаллы.

Очевидно одно: “мир генсека Лигачёва” нереалистичен, как был бы нереалистичен “мир Катона” или даже “мир Цицерона” в эпоху неизбежного падения Римской республики. В том виде, в каком Лигачёв принял бы СССР в конце 80-х, сохранить его было уже невозможно. А для других вариантов нужны другие люди и идеи. Почему они не появились или появились такие, что лучше б уж не появлялись – вопрос отдельный.

Read More →

К 200-летию со дня смерти Наполеона Бонапарта

200-летие смерти Наполеона Бонапарта проходит у нас таким же незамеченным, как проходило в 2019 году 250-летие со дня его рождения. Это очень печально и многое говорит о состоянии умов в сегодняшней России.

А между тем сама история смерти Наполеона на св. Елене не менее интересна и поучительна, чем даже история его жизни, вдохновившей многих современников и вдохновляющей потомков. Зачем вообще он сдался англичанам в 1815 году?

– Как Фемистокл, я пришел найти прибежище у очага английского народа. Я отдаю себя под защиту его законов и прошу этой защиты у Вашего Высочества, как у наиболее могущественного, верного и великодушного из моих врагов.

Откуда эти романтические грёзы в устах крупнейшего политика своего времени, гениального полководца, сурового прагматика до корней волос? Что на него тогда нашло? Неужели он не понимал последствий? Или он действительно мнил себя Фемистоклом? И всерьёз рассчитывал, что правительство Британии отдаст ему в управление ряд городов или графств? Но принц-регент Георг (IV), к которому взывал французский император, был страшно далёк от царя царей Артаксеркса, это был мелкий, развращённый и неумный человек, деятель совсем другого масштаба, нежели Наполеон. Но даже если бы Георг захотел дать пленённому императору защиту, английский правящий класс ему бы не позволил, так как не было у Англии врага страшнее, чем Наполеон.

Так неужели он этого всего не понимал?

Он понимал, вне всякого сомнения. Понимал, что англичане рады бы казнить его, но не посмеют – времена не те! Сознавал, что вместо казни они устроят ему ссылку, изгнание, каторгу; будут унижать и издеваться, как только сумеют; будут травить ядами, покуда весь мятежный дух из него не выйдет. Засунут в такую дыру, где никто никогда не поможет ему, где он будет закрыт, словно в клетке, от европейского общественного мнения, и устроят такую жизнь, что смерть начнёт казаться избавлением.

Он этого всего не мог не понимать.

Но альтернативой выглядело бегство, вечные скитания по свету. Его никто не приютил бы против воли англичан, могущественных победителей при Ватерлоо, новых – вместо него! – гегемонов цивилизованного мира. Разве что – свободная, но пока не очень просвещённая Америка, уже при его жизни сбросившая их господство. Такие варианты были и реально обсуждались. А сколько есть альтернативок, где он спасается и снова возвращает себе славу и величие! Нам нужно “влезть в шкуру Наполеона”, чтобы понять, почему в реальности он не пошёл на них, почему предпочёл разыграть перед всем миром “фарс Фемистокла” и отдаться в руки англичан.

Потому, очевидно, что путь униженного, робкого изгнанника – не для него! Тот, кто добыл Франции величие, дал гражданский мир, порядок и Гражданский кодекс; кто затем истощил её живительные силы и ввергнул в ужасающие бедствия; кто покорил Европу и расплатился за свои амбиции миллионами жизней – человек подобного масштаба не может найти счастье в прозябании и бегстве. Любая проза частной жизни убьёт великий миф о нём. Что ещё – самоубийство? Выбор слабых! Чтобы оставить за собой великую легенду, нужно добровольно выбрать путь страданий. Они также искупят его вину перед народами. Для человека, который всю жизнь не прятался от тягот, а напротив, шёл навстречу им, это трудное, но вполне логичное решение.

Итак, Наполеон предвидел свою участь и сознательно избрал такую смерть, которой подобает умереть Наполеону. Создавший себя сам, поднявшийся из ничего до самых вершин земного величия, он был творцом не только собственной жизни, он даже смерть свою устроил так, чтобы не оставить равнодушных к этой удивительной судьбе.

The death of Napoleon Bonaparte at St Helena in 1821.
Read More →

О построении Плюка на нашей планете

Памяти Георгия Данелии (1930-2019), который для меня был самым важным кинорежиссёром детства, юности, зрелости. И этот текст один из самых важных для меня, написан 8 лет назад, а ровно 2 года назад, когда Данелии не стало, возобновлён уже как in memoriam.

Я люблю все фильмы Данелии, но по-разному, потому что эти фильмы очень разные, но больше всего, разумеется, “Кин-дза-дзу”. Сказано не мной, но я согласен: люди делятся на тех, кто любит этот фильм, и тех, кто его не воспринимает. В 2013 году, когда вышел мульт-римейк, я написал… нет, не рецензию, даже не знаю, как это назвать. “Мысли по поводу”. С каждым годом они актуальнее, потому что и фильм актуальнее: мы всё ближе к Плюку, он всё меньше кажется комедией и всё больше – антиутопией.

И чем дальше, тем сильнее ощущаю сам себя его героем, Владимиром Николаевичем, – но не из старого фильма, не прорабом дядей Вовой, а именно виолончелистом Владимиром Николаевичем из прощального фильма Данелии – в наступающем на нас мире Плюка. Почему так, из этого текста понятно, надеюсь. Но персонаж Данелии в конце концов вернулся на родную Землю, где у него семья, его знают и ценят. А кто уже здесь, им возвращаться некуда.

О ПОСТРОЕНИИ ПЛЮКА НА НАШЕЙ ПЛАНЕТЕ (2013)

В печальном и усталом, совсем не детском мультике «Ку! Кин-дза-дза» (2012), снятом как римейк культового фильма 1986 года, есть один-единственный светлый момент. Нет, не так. Светлый – не то слово. Момент ещё печальнее, трагикомичнее, острее, чем мульт в целом. Но уже один этот момент полностью, даже с лихвой оправдывает существование римейка.

Я ПОДНИМАЮ ОДИН ПАЛЕЦ – ТЫ ПОЁШЬ «КУ», ДВА ПАЛЬЦА – «ЫЫЫ…». ЗАПОМНИЛ?

На 57-й минуте мульта Владимир Николаевич Чижов, гениальный русский виолончелист, злою судьбою заброшенный на Плюк, с горечью и возмущением восклицает:

– Я в пятёрку лучших музыкантов мира вхожу, а вы хотите, чтобы я с вами кукукал?! Хватит!!

Берёт свою виолончель и удаляется в пустыню, на одинокий холм, где занимает позу одинокого, непризнанного гения.

После чего чатланин Уэф, пацак Би и товарищ Чижова по несчастью Толик, начинающий диджей, остаются втроём, отдыхают в тени пепелаца. Тут чатланин Уэф и объявляет огорчённому уходом «дяди Вовы» Толику:

– Да ты не расстраивайся! Это он тебе завидует.

А пацак Би вздымает руки к небу:

– Небо… небо не видело такого бездарного пацака.

Это реплика из старого фильма, но здесь она звучит иначе. Сильнее, гротескнее. Одной этой сцены достаточно, чтобы сделать сомнительный римейк самобытным и незабываемым.

УЛЫБКА У ПАЦАКА ДОЛЖНА БЫТЬ РАДОСТНОЙ

Когда появился оригинальный фильм Георгия Данелии и мы ходили на «Кин-Дза-Дзу» в старые советские кинотеатры, чатланская планета Плюк казалась нам фантастикой, трагикомической антиутопией где-то на чужом краю Вселенной. Фильм Данелии был блистательной сатирой на наши людские пороки – но сам уродливый плюканский мир был страшно далеко, в антитентуре.

Для нас это была антиутопия уже хотя бы потому, что у себя, в своей стране, мы почти построили утопию. Пройдут всего пять лет, и нашу яркую утопию утопят в мелком и лукавом словоблудии, за нашими спинами, но практически нашими руками; однако в 1986 году мы ни о чём подобном не подозревали.

За минувшие с той поры четверть века Плюк стал ближе. Он наступил быстрее света. В наши дни Плюк – уже на Земле, медленно, но верно воцаряется у нас. Здесь и сейчас, равно в те времена на Плюке, чёрное стало белым, а белое чёрным: здесь и сейчас невежды заняли места спецов.

Невежды на коне, а спецам только и остаётся, что одно из двух – либо уподобляться невеждам, говорить на их языке – их словами – им угодные слова; либо, подобно Чижову, с гордостью отчаяния удаляться в пустыню, на холм. Чтобы в спину летело: «Это он завидует… бездарный, бездарный, бездарный пацак».

Причём невежды, насквозь лукавые и лицемерные по своей сути, тут совершенно искренни: они действительно уверены, что и бездарный, и завидует. У них свои критерии успеха, в котором никакая сложность не цветёт, а счастье измеряется количеством КЦ в кэцэжнике.

Но и спецы не без греха, сами выстраивают для себя эцих, с готовностью потакают низменным вкусам невежд. С наслаждением даже, с неким залихватским упоением потакают, как будто соревнуясь меж собой, кто лучше перепетросянит петросяна. Роняют себя и роют себе – не лично себе, может быть, но своему сословию, этой загнанной, затравленной и запятнанной страте спецов – колоссальную общую могилу. Вы посмотрите на этот Плюк, мои прекрасные соседи по эциху, друзья по несчастью; а если раза недостаточно, то посмотрите снова и ещё. На Плюке – такие, как вы, принципиально не нужны, более того, противопоказаны. Нужны такие, кто будет «кукукать» истово, самозабвенно, не зная и не признавая других слов, без доли сомнения и без всяких претензий «кукукать», за чатлы, а кому особо повезёт, то за КЦ.

У НАС ВАЖНЫЙ КЛИЕНТ – ТОЛЬКО ТОТ, У КОГО ХОТЯ БЫ ДВА КЦ ЕСТЬ

– Как вы пролезли в шоу-бизнес? – спрашивает Толик у Чижова.

– Дал пол-кэцэ, – устало отвечает гениальный виолончелист; и никакие объяснения не требуются более, в картине мира Толика становится всё ясно и логично: чтобы пролезть куда-то, нужно дать. Неудивительно, что этот Толик и на Плюке стал «своим», буквально на лету освоил тамошние правила игры. Всех человеческих черт он, впрочем, не утратил, но уже на верном пути к расчеловечению.

А музыкант Чижов, конечно, лузер, лох, не годный ни на что полезное идеалист – отстал от поезда истории, остался в старом мире, которого ни там, ни здесь уж нет, весь ухайдакали на луц; когда земные толики окончательно мутируют в земных пацаков и чатлан, таким унылым бездарям, как виолончелист Чижов, и вовсе не останется на нашей голубой планете места.

И едва этот момент истины наступит, Земля окончательно станет Плюком. Антиутопию построить легче, чем утопию: достаточно лишь потакать не лучшему, а худшему в себе.

Read More →

Литературный камин-аут столетия: я раскрываю легендарный псевдоним

Сегодня 1 апреля, самый лучший день, чтобы совершить уже неоднократно обещанный камин-аут столетия, с моей стороны. 👻 Кто захочет – поверит, а кто решит, что розыгрыш – ну ок, ваше полное право. Сам бы не поверил, если б мне такое рассказали!

Нет, я не гей. 🙂 Камин-аут относится исключительно к литературе. Здесь и сейчас я раскрываю псевдоним, который жил отдельной жизнью с середины 90-х. Некоторые из вас будут удивлены, если не сказать – шокированы. 😱 Особенно те, кто читал и меня, и псевдонима по отдельности, не зная, что он – это я. Но таково условие моего появления на книжной интернет-площадке Автор.Тудей. Да и вообще – пора, пора! Невозможно же скрывать такое вечно.

Итак, я – Брайан Толуэлл (Brian Tolwell), вернее, Брайан Толуэлл – литературный псевдоним Бориса Толчинского. Под этим англоязычным именем я более четверти века, с перерывом в 1998-2014 (но об этом ниже), писал книги о Конане-варваре и мире Хайборийской эры.

А ещё вернее, с любовью и тщанием “надстраивал” этот легендарный мир так, чтобы он, сохраняя свою связь с привычным миллионам и миллионам читателей-слушателей-зрителей миром Конана, становился всё-таки чем-то другим, чем-то большим, особенным, своеобычным. За что, естественно, снискал как любовь, так и ненависть! Ненависть – по меньшей мере, неприязнь и неприятие – от фанатов-ортодоксов героического фэнтези и стандартной “конины”. А любовь – от множества и множества читателей: первые книги Толуэлла выходили многотысячными тиражами (в т.ч. пиратскими), так что да, читателей было много. И к середине 2010-х именно эти благодарные читатели пробудили Толуэлла к новой жизни, к новым книгам. Уже после возрождения в 2014-м я написал под псевдонимом ещё несколько книг-продолжений, которыми теперь по-настоящему горжусь. “И пусть будет стыдно тому, кто плохо об этом подумает” (с).

Сейчас Брайан Толуэлл – автор самого большого, масштабного и скандального цикла во всей мировой Саге о Конане-варваре и мире Хайборийской эры. Толуэлловский цикл состоит из приквела, романа в рассказах, и восьми полновесных романов основного действия, в плане ещё два (см. фото и скрины).

Вы спросите – как же это получилось? Как учёный-политолог, публицист и пр. дошёл до жизни такой?

Пусть ответом на эти и многие другие вопросы станет новая вступительная статья, она была написана к переизданию всего цикла, которое планировалось ещё в доковидные времена.

=====

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА
к новому (2020) изданию на русском языке

Приветствую, друзья!

История этого цикла сама похожа на роман в жанре героического фэнтези. Она началась в далёком 1994 году. В ту пору я был молодым учёным, только-только защитившим кандидатскую диссертацию. Однажды, будучи до крайности утомлённым очередным научным диспутом, я вышел с конференции на улицу и неожиданно обнаружил рядом книжный лоток, прежде его там не было. Я подошёл к нему. В глаза мне сразу бросилась обложка, на которой был изображён Арнольд Шварценеггер в образе Конана, с огромным двуручным мечом. Актёр уже был знаменит на весь мир ролью Терминатора Т-800, но и в роли Конана я его видел: фильмы «Конан-варвар» и «Конан-разрушитель» показывали у нас ещё в советских видеосалонах, с них и началось моё знакомство с киммерийцем. Мне нынче самому не верится, но я тогда и не подозревал, что об этом герое есть не только фильмы, но и книги, что книг на самом деле много – у нас во времена СССР их не было вообще. Тем более, я не подозревал, что и сам стану их писать!

Под обложкой со Шварценеггером оказался сборник рассказов Роберта Говарда, американского писателя, которого фаны называют Мастером, по аналогии с тем, как толкиенисты зовут Профессором творца «Властелина Колец». В отличие от Профессора, Мастер прожил в нашем мире недолго, всего 30 лет, но обессмертил своё имя, создав Конана и его мир.

Я прочитал рассказы Говарда о Конане и был ими покорён – не столько самим Конаном (огромный мускулистый варвар, мы таких видали!), сколько потрясающим, феерическим, но в то же время, очень слаженным, продуманным и вдохновляющим миром Хайборийской эры. Стал искать всё, где есть Конан и Хайбория. В те годы я активно занимался «книгообменом», отлавливал новинки на лету и составлял свою библиотеку. Сагу о Конане собирал, читал каждую книгу и ни одну из них не продавал. Те книги (1993-2000?) и теперь лежат в двух больших коробках. Продать или отдать не поднимается рука.

В ту пору, когда я впервые встретил говардовского Конана, было мне ровно вдвое меньше, чем теперь. Оглядываясь назад, могу признать: с книгами о Конане и Хайборийской эре связаны лучшие годы моей творческой жизни – никакие другие не читал так много и взахлёб, ни в какие иные миры не погружался так надолго и с таким восторгом.

Но Сет, Змей Вечной Ночи, послал мне новые опасные искушения. Кто, кроме Сета, в самом деле, мог внушить соблазн не только читать, но и писать о Конане и о Хайбории? Ещё раз: в то время я был молодой учёный, кандидат наук, сфера моих научных интересов была страшно далека от «фэнтези меча и колдовства».

И всё же я поддался этим искушениям, о чём теперь отчаянно жалею и – одновременно – горжусь, что сделал это. Лишь много лет спустя смог в полной мере осознать, что натворил: я написал апокриф к знаменитой Саге.

Первая собственная книга, впрочем, напоминала скорее «фанфик». Роман был небольшим, я написал его за лето 1994 года. Весь текст писался от руки, у него даже названия тогда не было. «Неподвластным богам» я его назвал потом, ближе к изданию. Но сначала и не думал ничего публиковать! Писал для себя, для друзей. Я и не представлял тогда, в какую эпопею, во всех смыслах, это выльется, сколько томов будет написано и сколько копий сломано вокруг «скандальных, поражающих воображение» (как сказано в одной издательской аннотации) романов Толуэлла. Я был неопытен, горяч, почти без тормозов. Сегодня я бы написал иначе – и пишу иначе: читайте, например, самый новый роман «Стигийская мгла» (а хронологически он приквел всего цикла), эта книга уже издана и доступна в магазинах.

Сегодня сам с удивлением смотрю на первые две части цикла, на «Неподвластного богам» и «Огни Будущего». Следующие два романа, «Амулет Небесного Народа» и «Раб Змеиной Королевы», показали моим читателям, издателям, мне самому, что автор, даже совершив отчаянную, с точки зрения фанатов-ортодоксов, дерзость, способен взять какой-то новый, обоюдоострый, неожиданный для Саги уровень. И, наконец, двумя романами, написанными после почти что двадцатилетнего перерыва, – «Обречёнными на бессмертие» и «Освобождением» – я по-настоящему горжусь. А после них появились «Похитители Победы» и «Триумф Империи», большие романы, которыми также горжусь, хотя они непохожи на предыдущие. Эти книги вносят в Сагу много нового, раскрывают совершенно по-другому и мой собственный сюжет, и Хайборийский мир в целом.

Итак, осенью 2014 года я вернулся к «Великой Душе» и принялся писать цикл заново, с того самого места, где был вынужден его оставить в далёком 1997 году.

Скажу по секрету – делать это в наши дни оказалось ещё интереснее, чем в те времена. Тогда интернета не было, автор не знал своих читателей, для автора они были безымянной публикой, среди которой расходится книжный тираж. Но теперь интернет есть, с ним появилась живая обратная связь, в наше время автор знает своих читателей едва ли не в лицо и уж точно – по никам на форумах и в соцсетях, по чатам и по старой доброй электронной переписке. Сейчас я с удовольствием общаюсь со своими читателями, отвечаю на их вопросы, а в ответ получаю отзывы и критику.

Из старых набросков и когда-то намеченных планов рождаются совершенно новые идеи, персонажи, тексты. Сам с некоторым недоумением замечаю, как мои апокрифы, вовсе не спрашивая автора, живут своей странной жизнью, обрастают собственной мифологией, а у их героев развивается собственная, обособленная от событий «Великой Души» история, которая уже пустила корни в говардовский канон.

В настоящее время цикл «Великая Душа» состоит из двух трилогий и двух дилогий (последняя пока в работе), их можно читать по отдельности или как один непрерывный роман со сквозным сюжетом и общими персонажами. Уже сейчас, без заключительной дилогии, толуэлловская эпопея – самый большой и масштабный цикл во всей мировой Саге о Конане и мире Хайборийской эры. Я собираюсь дописать его и вынести на суд читателей.

Пользуясь случаем, благодарю всех читателей и хейтеров, кто своей поддержкой или же, напротив, неприязнью вдохнул в меня новую веру. Без вас не было новых книг, а старые оставались бы на слуху лишь у их старых фанатов.

До новых встреч в Хайбории!

Ваш Брайан Толуэлл, 2020

=====

Книги Толуэлла доступны на Литмаркете и Автор.Тудей.

Read More →

ВЫБОР. К 30-летию референдума о сохранении СССР

Ровно в этот день 30 лет назад проходил “общенародный референдум” о сохранении СССР.

В моей биографии есть эпизод, для меня один из самых памятных и важных, когда я сделал всё, что мог в тех обстоятельствах, для спасения своей страны. Я был в ту пору молодым политологом и журналистом, и накануне референдума написал статью, направленную против тех, кто Советский Союз с упоением разваливал.

Статья была огромной, и казалось, у неё нет шансов быть опубликованной: газетная площадь в те времена ценилась на вес золота. Но это произошло, и тогда статью 20-летнего аспиранта читал и обсуждал весь город. Помню, я, простой советский аспирант из саратовской провинции, шёл по своему институту, и на меня оглядывались, за моей спиной шептались – никогда такого не было со мной, ни до, ни после.

Но опубликовали, к сожалению, постфактум, когда референдум уже прошёл. Во-первых, потому что не верили, что “какой-то мальчишка” способен вот такое написать. А когда всё же поверили, прочли и прониклись – побежали в обком партии “согласовывать”, на это тоже ушло время. Партократы местного розлива, как всегда, всего и вся боялись – это время также потеряли. И так у нас всегда: когда нужно во что-то, в кого-то поверить, не верят; когда нужно просто взять и сделать, не делают; а когда спохватываются – всё, поздно, момент упущен!

Стараясь поймать уходящее время, иные из нас пишут нелепые “альтернативки”, отправляют горе-героев, попаданцев, чтобы те спасли советскую империю. Это не более чем рефлексии, вы же понимаете. Так не спасёшь ничего, кроме обманчиво уютного мирка иллюзий, да и тот – на краткий миг. Глядя на ролевиков, играющих в “спасение СССР” сегодня, лучше понимаешь, почему Союз распался и насколько всё в истории закономерно.

Вопреки распространённым – антиисторичным – заблуждениям, крушение нашей великой державы не было одномоментным актом; нет, подобно падению Римской империи, оно растянулось более чем на столетие, если отсчитывать этот процесс с первой русской революции 1905-1907 гг. 1991 год – лишь один из его наиболее заметных пиков; сам процесс продолжается и поныне, чередуя подъёмы с откатами. И конца ему пока не видно; он будет продолжаться до тех пор, пока наша империя не соберётся вновь, как это не раз в истории бывало с Римской.

А ту свою статью я отыскал, сфотографировал и заново расшифровал, см. текст ниже. Сам понимаю, читать такое сегодня, 30 лет спустя, странно: всё кажется слишком далёким, наивным, напрасным. Конечно, теперь, с высоты этих прожитых лет, многое бы написал иначе. И идеи для будущего были бы совсем другими – собственно, они и есть, см. мой “Божественный мир”. Но из песни слова не выкинешь! Для меня это важнейший памятник эпохи, моя капсула времени, привет из бурной перестроечной юности, когда вся жизнь была впереди, и она сложилась бы совсем иначе, сохранись СССР. Так что – пусть будет.

=====

Демократизация и демократы

В Ы Б О Р

ОТ АВТОРА. У меия большая к читателям просьба: не воспринимать имеющиеся в статье оценки и выводы как попытку кого-то развенчать, изобличить в чем-то, а кому-то — подыграть. Нет, моя цель другая: я хотел бы, и надеюсь вместе с вами понять наших лидеров и политические силы, осознать, что несут они нашему обществу — благо или страдание. Чтобы слепо следовать за кумиром, чтобы столь же слепо кого-то ненавидеть не нужен разум, данный людям от Бога. Разум, природный здравый смысл нужен, чтобы наконец поверить не в лидеров — в себя, в свои силы, свои способности построить нормальную, достойную нашего великого народа жизнь, распознать сквозь пелену демагогических фраз и лозунгов истинных и мнимых друзей народа, не допустить, чтобы на великих испытаниях, выпавших на нашу долю, наживались ловкие обманщики, любителя великих авантюр, спекулянты от политики.

СЕГОДНЯ, после 6 лет перестройки, миллионы людей, поставленные пе ред выбором, находятся в смятении и неуверенности: кого слушать? Кому верить? Некоторым, правда, и так все ясно. Перестройка, вещают они, — никакая не революция и не реформа, а не более, чем попытка правящего класса сохранить существующий тоталитарный режим, слегка подправив его фасад. С теми или иными вариациями эта точка зрения господствует в нынешнем демократическом лагере, откуда уже вовсю летят раскаленные добела стрелы в «перестройку — обман народа». Расчет здесь простой: разве рядовой советский человек, измотанный всеобщим дефицитом, неуверенностью в завтрашнем дне, не скажет сам себе: а что дала нам эта перестройка? И, естественно, будет искать виноватых. А вот тут-то и найдутся «друзья народа», которые охотно подскажут, кто во всем виноват, да и научат, что делать. И будет дальше жить этот обманутый (кем?) человек, взращивая в себе семя ненависти, озлобленности, безрассудности. Из этих зубов дракона проступают лишь кровь, хаос и беспощадная гражданская вражда. И ведь таких семян — миллионы…
Горько сознавать, что наше общество, едва освободившись от старых догм, уже успело одурманиться новыми! Стремясь к свободе, плюрализму, отвергая лживые официозы, многие люди и не заметили, как вместо обещанного плюрализма мнений в обществе возникает новая монополия. монополия на самое святое, на то, во что верили и на что надеялись целые поколения прогрессивных людей в России — на демократию, на свободу. И особенно тревожно, что демократия и свобода для иных перестают быть светлой идеей, образцом для построения нашего общества, а все более превращаются в инструмент политических игр. Столетиями демократия сплачивала людей, снимала конфронтацию в обществе. История наглядно показывает, что демократия, которая разъединяет людей, подрывает государственность, ведет к конфронтации — это не демократия. Как раз это-то и есть обман народа, разрушительный экстремизм под ее маской.

Самое тяжелое, на мой взгляд, разочарование, которое испытывают сейчас истинные демократы — это эволюция нашего демократического движения. Сегодня, к примеру, извращены и активно используются в недостойной политической возне гуманистические сахаровские идеи прав человека, свободы и братства. Яркие личности, истинные демократы духа все более вытесняются демократами фразы, толпы и политической конъюнктуры. Теми, кто не хочет участвовать в починке нашего общего корабля, а создает лишь панику на борту, крича, что корабль тонет, и что это даже хорошо. У этих «друзей народа» нет уже конструктивной, сплачивающей людей, общественные группы и народы, программы. Есть только тщательно разработанные планы ликвидации, разрушения, уничтожения, роспуска и т. д. и т. п. Спокойные, рассудительные, умные речи, вселяющие в людей надежду, вытесняются злобными, резкими, бессодержательными и бездоказательными, способными сделать наше уставшее общество еще более ожесточенным, нетерпимым, разрушающим все и вся.

Одновременно навязываются абстрактные, нереальные схемы, слепо скопированные с чужого опыта, оттуда, где бы-ла совершенно иная история и иные общественные условия. Инструментами борьбы переродившихся демократов стали общественное недовольство и слепая вера людей в некоторых лидеров.

Но ведь это тупиковый путь! Все это наше общество уже проходило! Мое глубокое убеждение: российский народ велик и достоин лучшей доли. Но равно как и отдельный человек, пусть самый хороший и достойный, когда он подвергается огромным испытаниям, когда доброе, созидательное начало заменяется злым, разрушительным, становится больным и опасным для себя и других, так и народ наш, измученный и разуверившийся, кое-кому выгодно превратить в обезличенную массу, в толпу. На волне общественного недовольства, на гребне толпы приходили к власти самые кровавые диктатуры. Если толпа во имя демократии убивает и насилует, громит и разрушает, то надо ясно представлять, что она убивает и насилует демократию, громит и разрушает то «светлое будущее», к которому мы так и не можем никак прийти.

Так не пора ли каждому из нас, здравомыслящих людей, если мы действительно чувствуем гражданскую ответственность за будущее своей страны, сесть и ясной головой обдумать, откуда мы ушли, как шли, к чему пришли и куда пойдем дальше? Несмотря на широкий разброс мнений в среде политологов относительно развития процессов перестройки и судьбы демократии, в одном они едины: при такой тактике, которую избрали нынешние демократы, вполне реальны ситуации, когда уже не будут нужны ни демократия, ни рыночная экономика, ни вообще какая-либо конструктивная программа.

И мы увидим новую, но достаточно стандартную для таких ситуаций метаморфозу; пришедшие к власти демократы, готовые сейчас костьми народа лечь на пути «грозящей диктатуры Центра», вдруг станут горячими сторонниками порядка, дисциплины, стабильности. Неудивительно; ведь это будет уже их порядок! И пусть не надеются многие честные люди, что не будет тогда погромов инакомыслящих, в первую очередь — коммунистов. Будут. У каждого политического явления и процесса есть своя логика: зная ее, можно предвидеть, как будет развиваться процесс в будущем. Несерьезно полагать, что злобные, проникнутые ненавистью речи так и повиснут в воздухе в случав победы тех, кто их произносит.

Сама жизнь, реальность, казалось бы, должны убедить людей в необходимости сотрудничать. Но всякие ли люди и всегда ли способны воспринять эту необходимость, увидеть реальность?

Итак, время, когда судьба перестройки зависела от результата противостояния левых и правых, сил нового и старого (реформизма и консерватизма), прошло. Ныне она зависит от противостояния конструктивных (центристских) и деструктивных (крайних) сил. Мыслящему человеку сегодня крайне важно понять, какие же скрытые пружины подтолкнули демократические процессы к такому результату.

У наших «левых» изначально был выбор двух линий поведения. Либо сотрудничество с реформаторским центром, влияние на его политику, объединение вокруг проводимых реформ. Пришлось бы тогда, естественно, идти на компромиссы и делить ответственность перед народом. Либо — оппозиция, противостояние, причем с очень удобной тактикой — выдвижением заведомо неприемлемых для партнера требований и безудержной критикой, критикой, критикой — без конца!

Как вы думаете, читатель, кто и когда произнес эти вот знаменательные слова: «Страна находится в слишком тяжелом положении, чтобы позволить себе играть в какие-то оппозиции, противостояния, блокирования и т. д. и т. п.»? Горбачев? Лукьянов? Полозков? Не угадаете — Гавриил Харитонович Попов! И было это сказано всего лишь 2 года назад, на первом Съезде народных депутатов СССР, В речи, где было впервые объявлено о создании межрегиональной депутатской группы (см. – «Известия», 29.05. 1989 г.; с. 2).

Прочтите еще раз эти слова. И, думаю, мы вместе спросим: что же, положение в стране настолько изменилось к лучшему, что теперь уже можно позволить себе играть в «оппозиции, противостояния, блокирования»? Если нет, то где же логика? Логика в том, что наши «левые» уже давно выбрали другой путь — тот самый. который так осуждал Попов.

Спросите теперь сами себя: не в том ли причина наших сегодняшних бед, что мы раскололись, разошлись по разные стороны баррикад, когда так необходима была совместная работа? Я для себя, после долгих и мучительных раздумий, однозначно ответил: именно в этом! И убежден, что истинные демократы, те, кто искренне стремится к гуманному обновлению общества, стали заложниками этого ошибочного, а теперь уже и преступного, выбора. Азарт борьбы за власть затмил разум многих достойных людей, начинавших как демократы, превратил их в тех, кто ради призрачной цели идет на-пролом, кто готов сделать заложниками своего выбора миллионы человек.

И все же я уверен, что История многое простит нашим демократам, спишет на революционное нетерпение и т.п. Только вряд ли история оправдает их за позицию по отношению к Союзу. Эта позиция качественно иного рода, чем все, что делалось демократами ранее. Миллионы наших соотечественников, россиян, которые по подсказке демократов сказали на референдуме «нет» Союзу — на вашей совести, на совести предавших, по существу, демократию, наше великое государство, перестройку. Может ли быть более тяжкий проступок, чем покушение на уничтожение собственного государства?!

Союз — это не империя, не детище тех или иных партий. Союз, как и Россия, веками создавался великими стараниями народов, желающих жить вместе. Россия — это нечто большее, чем РСФСР. Величие нашей родины, России — в Союзе, в ее цементирующей, укрепляющей Союз роли. Так повелела История: нет и не может Выть России без Союза и Союза без России. Для тех, кто играет национальными чувствами россиян, «суверенитет России» — это один из способов взятия власти, перемещения ее из одних рук в другие. Фактически «парад суверенитетов» — это вариант борьбы за власть. Ни кто бы не победил здесь, проиграет наше государство, проиграет народ.

Словом, с горечью необходимо признать, что наши демократы стали деструктивной силой. Миллионы сограждан по старинке принимают их за истинных демократов, «прогрессистов», противников командно – бюрократической системы, борцов против привилегий, несправедливости и т. д. Увы… И все же лучше сбросить пелену самообмана и иллюзий сейчас, когда еще не поздно, чем потом, мгновенно и массово прозрев, мучиться всю оставшуюся жизнь стыдом за ошибочно сделанный выбор.
Особенно опасна сейчас конфронтация России с Центром. Она тем более опасна и неестественна, что, с одной стороны, играет на руку сепаратистам всех мастей (в том числе и внутрироссийским), а с другой, просто, не может закончиться победой демократии. Армия, госбезопасности, финансовая система, внешняя по литика — все это в руках Центра. Так стоит ли провоцировать жесткий курс центральной власти? Ради чего? Что бы где-то в конце концов торжествовать свою пиррову победу?!

Между тем против Центра развернута небывалая пропагандистская война. Возьмем, к примеру, «Радио России». Весьма талантливо и искусно оно вслед за своими вдохновителями создает ат мосферу непримиримого противоборства «хорошей» России и «плохого» союзного Центра. Среди множества прог рамм и манифестов, зачитанных по «Радио России», начисто отсутствуют программы согласия и консолидации: центристов туда не приглашают. Видимо, боятся нарушить черно-белую картину политической схватки. «Российские демократы — Союзные партократы: кто кого?»

Нигде больше не встретишь сегодня столь самоуверенных и. не уважающих иное мнение деятелей, как в лагере демократов. «Кот не может быть хорошим… — с точки зрения мышей!» Эта реплика из детского мультфильма о вечном противостоянии кота Леопольда и мышей как нельзя более точно характеризует отношение национал-демократов к любым реформам, в том числе ры ночным, которые проводит и собирается проводить Союз. Любые инициативы Центра отвергаются с порога: народ заранее настраивают против них.

И не толь ко инициативы Центра! Отброшены соб ственные решения о верности Союзу, о разграничении полномочий, о Союзном договоре. Уверен, что и новый, выстраданный в бесконечных переговорах меж ду суверенными республиками проект Союзного договора будет отвергнут на ционал-демократами. В их планы создание какого бы то ни было Союза уже не входит. Национал-демократы панически боятся непопулярных решений. Их кредо ясно выразил Р. И. Хасбулатов; «Мы предложили союзному правитель ству такой порядок: Центр централизованно повышает цены, а республики сами выдают людям компенсацию». На кого рассчитана эта логика? Вы приходите к стоматологу удалять зуб: вас встречают два врача — один выдирает зуб, другой делает обезболивающий укол. Какой врач лучше?

Как видим, в своем стремлении сохранить популярность в народе нынешние российские лидеры» похоже, презрели даже безотлагательные рыночные реформы, не желая принимать на себя хотя бы долю ответственности за их проведение. Б. Н. Ельцин — единственный из руководителей республик, так и не подписавший межреспубликанское соглашение о реформе цен. И его можно понять: своим высоким авторитетом он прежде всего обязан общественному ореолу правдолюбца, борца с привилегиями, пострадавшего от сил зла, но в итоге иа волне народной поддержки побеждающего их. Ставший пленником своего популизма Ельцин и повышение цен —. вещи несовместимые. Я, признаться, очень сомневаюсь, нужна ли вообще ему и всем национал-демократам рыночная экономика. Ведь если, скажем, она нужна Назарбаеву, то он ради этого с самого Начала и сотрудничал с Центром, а не занимался конфронтацией. Потому-то Казахстан и ушел далеко вперед по сравнению с изнуренным, расколотым и уставшим российским обществом.

Так что же тогда происходит в этом нашем российском обществе? С каким феноменом политической его жизни мы сегодня столкнулись?

Мне думается, он не нов. И имеет прямое отношение к проблеме власти. Власть — самый сильнодействующий нар-котик. Ее можно использовать по-разному. Во-первых, в целях личного обогащения. Примеров тому мы знаем предостаточно. Во-вторых, в целях служения об-ществу. Например, лидер, пришедший к власти, чувствует свою ответственность перед страной и пытается сделать все, чтобы вывести ее из кризиса. Такими лидерами были Ф. Рузвельт, де Голль, таким думаю, является и Горбачев, Таким лидером мог бы стать и Ельцин. Указанные два типа использования власти называют ся инструментальными: власть здесь используется как средство.

Но она может быть и самоцелью политика: добиться власти как таковой. Люди в чем-то не реализовавшие себя, довольствуются властью, как игрой. Для них власть и борьба за ее обладание и осуществление — игра. Азартная притом. По-литики-авантюристы особенно любят иг-рать во «власть». Но когда они выигрывают, проигрывают целые народы. Как политолог я хорошо понимаю, к примеру, чувства Гдляна на многочисленных, митингах с его участием: его власть над толпой приверженцев — того же ти-па, что и господство над подследственными, которой он был лишен. Различное отношение к Гдляну приверженцев и заключенных не меняет характера власти. Более того, толпу приверженцев можно даже призвать к оружию и бросить, как пушечное мясо, на противника. Только вот неужели мы созданы быть рабами, периодически лишь меняя господина наших душ?1 Какой же, на мой взгляд, должна быть конструктивная программа действий общества и его руководства? Кратко изложу основные пункты:

Первый шаг уже сделан: высказана под держка обновленному Союзу на референдуме 17 марта. Второй шаг — заключение Союзного договора с четким разграничением пpав республик и Союза. Третий шаг — принятие Программы на ционального согласия: мораторий на «Ненасильственные формы насилия» (кампании гражданского неповиновения, голодовки, политические забастовки и т. д.), создание коалиционного правительства на широкой основе; обязательство партий, групп и лидеров воздерживаться от требований чьих вы то ни было отставок, от любых действий, способных внести рас кол в общество. Первейшая предпосылка любых реформ — общественная стабильность.

Четвертый шаг — осуществление согласованной республиками и не противоречащей Программе Национального согласия рыночной реформы. Избрание Президента РСФСР — только после четкого разграничения полномочий сторон. Убежден, такая программа не только способна избавить нас от возможных по трясений, но и вполне реальна. Необходимо только избавиться от злобы, ненависти, враждебности, переоценки (или недооценки) собственных сил. Понять, что не победа одних над другими, а общая победа, общее согласие, политический компромисс приведут нас к благополучию. Если и демократы окажутся способными на это, я готов взять назад всю свой критику, которую, думаю, они сегодня справедливо заслужили.

Б.ТОЛЧИНСКИЙ,
политолог, аспирант кафедры теории управления и советского права СЭИ.

Read More →